Изабелла послала в Феррару за великолепным золотым сервизом, потратила кучу денег, чтобы закупить любимые вина Лодовико: «легкое белое — для завтрака; прозрачное, но крепкое красное — для обеда; желательно не слишком сладкое, из городка Чезоло, если это не слишком вас затруднит, ибо это вино — его любимое», — писал Изабелле управляющий Лодовико. Она поселила Лодовико в собственных покоях, а сама удалилась в комнаты поменьше. Чтобы развлечь высокого гостя, Изабелла устраивала рыцарские турниры, драматические представления и верховые прогулки. Она убедила Франческо не только показать Лодовико свою коллекцию древнего оружия, но и позволить ему выбрать в конюшнях Гонзага лучшего жеребца.

— Надеюсь, наше старомодное маленькое королевство вам понравилось, — скромно заметила Изабелла.

Она прекрасно понимала, что хоть Мантуе и не сравниться с блеском Милана, никто не способен устоять перед ее чарами.

— Да, у вас красиво, к тому же пребывание здесь позволило мне отрешиться от моей тоски, — отвечал Лодовико.

Он по-прежнему изображал безутешного вдовца, но Изабелле казалось, что это всего лишь маска. Под неизменной черной одеждой скрывался человек, который давно уже отбросил всякие сожаления. На публике Лодовико продолжал превозносить Беатриче, украшая ее портретами и гербами весь город и превращая Милан в подобие огромной гробницы. Однако до Изабеллы дошли слухи, что Лукреция Кривелли уже родила Лодовико сына и герцог поселил ее в покоях, некогда принадлежавших Беатриче. Эти новости разгневали Изабеллу. Она пыталась найти утешение в словах покойной матери, не устававшей твердить, что жена должна быть щедрой к внебрачным отпрыскам мужа. Милан — огромное владение, и едва ли сыновьям Беатриче стоило беспокоиться о своем наследстве. Беатриче — щедрая, великодушная Беатриче — всегда заботилась о внебрачном сыне Лодовико от Цецилии Галлерани. Изабелла хотела, чтобы Лодовико рассказал ей о смерти сестры, но герцог отказался, заявив, что этот разговор снова ввергнет его в пучину скорби, от которой он только начал излечиваться.

— Я каждый день посещаю Санта Мария делле Грацие, — сказал он. — Если бы вы могли увидеть восхитительную мраморную гробницу, которую изваял для Беатриче Кристофоро Солари, то без конца проливали бы слезы над ее прелестным ликом!

Больше к этой теме Лодовико не возвращался.

Изабелла понимала, что должна забыть о предательстве Лодовико ее сестры и постараться сгладить противоречия между герцогом и собственным мужем. На кону стояло спокойствие Мантуи и сорок тысяч дукатов в год — жалованье, которое полагалось Франческо. Однако, даже понимая, как нужны им эти деньги, Франческо продолжал споры с Лодовико по поводу своего воинского звания. Маркизу не понравилось, что Лодовико не стал лишать Галеазза титула главнокомандующего миланской армией.

— Неужели это так важно, когда речь идет о деньгах, которые необходимы нам, чтобы управлять государством? — вопрошала Изабелла мужа.

Упрямство Франческо разгневало Лодовико. Тогда Изабелла решила сменить тактику.

— Не могу дождаться мгновения, когда смогу показать вам свою сокровищницу, — заявила Изабелла. — Зная вашу любовь к предметам искусства, уверена, что вы захотите поторговаться со мной за некоторые из моих приобретений.

— Увидим, — отвечал герцог. — Я и не думал покидать Мантую, не увидев фресок Андреа Мантеньи, в особенности горы Парнас.