Прогуливаясь вместе с Цецилией по парку, Изабелла, отчасти под воздействием выпитого вина, осмелела настолько, что решилась задать мучивший ее вопрос. Заметила ли Цецилия изменения в отношениях Лодовико с его женой?

— О да, — отвечала Цецилия негромко, не без детского озорства в голосе. — Несколько месяцев назад он признался мне, что внезапно влюбился в жену.

— Мадонна Цецилия, не сочтите меня бестактной, но я должна спросить: вы уверены, что Il Moro разлюбил вас?

— Ваша милость, я понимаю вашу сестринскую заботу. Не сомневайтесь, вам не о чем беспокоиться. Наши отношения с Лодовико давно уже далеки от романтики. Я счастлива с мужем, восхищаюсь вашей сестрой, чья доброта ко мне превосходит всяческое понимание. Я всегда буду в неоплатном долгу перед Лодовико за то, что он выдал меня замуж за такого достойного человека, как граф Бергамини. Теперь я стала для Лодовико тем, чем и должна стать со временем бывшая возлюбленная, — другом и доверенным лицом. — Цецилия сжала руку Изабеллы и склонилась к ее уху, понизив голос. — Давайте рассуждать здраво: что один мужчина, что другой. Когда проходит горячка чувств, какая разница?

Небогатый опыт Изабеллы не позволял ей согласиться с Цецилией или опровергнуть ее суждение. Бывшей любовнице Лодовико уже исполнилось тридцать, а Изабелла в своей недолгой жизни знала только двух мужчин. Один из них был ее мужем, и Изабелла вовсе не собиралась менять его на другого. Другой одарил ее лаской так же стремительно, как и лишил своей привязанности. Девятнадцатилетняя Изабелла до сих пор разрывалась между долгом и чувствами. Днем она разделяла с мужем власть, ночью — ложе. Зато с Лодовико ее связывала не только краткая вспышка страсти, но и общность душ, проявившаяся в письмах, которыми они обменивались большую половину года.

Подобная раздвоенность была незнакома Цецилии. Она призналась Изабелле, что посвятила себя воспитанию сына и украшению дворца, который когда-нибудь будет соперничать с лучшими дворцами на свете. Домашние заботы, поэзия и собирание произведений искусства занимали теперь весь досуг Цецилии.

— Лодовико не устает осыпать нас прекрасными подарками, — продолжила бывшая любовница Il More. — Он хочет, чтобы его сына с детства окружали роскошь и богатство, достойные отпрыска семейства Сфорца.

— Он благодарен вам за то, что вы отдали ему лучшие годы жизни, — ответила Изабелла.

Изабелле нравились мягкость, обходительность и уравновешенность Цецилии. Внезапно ей захотелось иметь такую же подругу и советчицу. Если бы Изабелла посмела, она спросила бы Цецилию, чем объяснить внезапно вспыхнувшую страсть Лодовико к Беатриче? Как теперь поступать ей, после того как продолжавшийся почти год роман в письмах с мужем сестры закончился так неожиданно?

Изабелла собралась с мыслями, стряхнула сонную одурь, вызванную сытным обедом и вином, и решила расспросить Цецилию о magistro.

— О, мне очень понравилось ему позировать, — с охотой отвечала Цецилия. — Играли музыканты, слуги накрыли стол. Magistro хотел, чтобы я успокоилась и развеселилась. А я была тогда молода и так боялась позировать гению! Лодовико только что похитил Леонардо со службы у Лоренцо Великолепного. Наверное, я позировала ему раза два-три, после чего magistro забрал картину и дописывал ее в одиночестве. До сих пор не понимаю, почему мой портрет вызвал такой переполох среди ценителей живописи!

Изабелла с удовольствием объяснила бы Цецилии, но не могла же она признаться в том, что тайком приходила в ее покои!

— Для меня будет честью принять вашу милость у себя, если вы изъявите такое желание.