— Чем вы, ради всего святого, занимаетесь? — поинтересовалась Беатриче.

Леонардо показал на влажные пятна.

— Я вижу здесь большую человеческую драму, ваша милость.

— А я всего лишь плесень на стене, — сказала Изабелла. — Если герцог действительно хочет отремонтировать церковь и монастырь, ему следует нанять маляров.

— Если позволите, маркиза, — Леонардо приблизился к стене. — В тенях и пятнах можно увидеть все, что угодно, если смотреть на них свежим взглядом. В этих бесцветных пятнах я вижу великие битвы, картины жизни и смерти, рыцарские поединки, детей, которым еще предстоит родиться, умирающих старух, богинь, выходящих из морской пены, корабли, налетевшие на рифы в шторм. Чтобы увидеть все это, необходимо всего лишь сосредоточиться.

Изабелла пристально рассматривала стену, но не видела чудес, о которых рассказывал Леонардо. Ей доводилось различать предметы и лица в рисунке облаков, но вряд ли Изабелла смогла бы сочинить о них связную историю. Беатриче, напротив, вежливо кивнула, словно и вправду разглядела на стене видения magistro.

— Ваша милость, — обратился Леонардо к Беатриче с оттенком беспокойства и нетерпения в голосе, и Изабелле показалось, что художник и хочет и боится задать вопрос, — что слышно о бронзе?

— О бронзе? — переспросила Изабелла.

— Magistro хочет изваять свою конную статую в бронзе, чтобы она сохранилась в веках или хотя бы столько времени, сколько может выдержать бронза. Не думаю, что мир настолько стар, чтобы мы могли судить о том, как долго способен сохраниться хороший кусок бронзы.

— Глина так хрупка, маркиза, — промолвил Леонардо с похоронным выражением на лице. — Теперь я дни напролет провожу в литейных мастерских, обсуждая с мастерами будущую работу.

— Magistro стал знатоком в металлургии и алхимиком, — заметила Беатриче.

— Ваша милость слишком добры ко мне.

— Вовсе нет. Я надеялась найти вас здесь, чтобы сообщить новости. Вы можете приступить к работе хоть сейчас.

Беатриче улыбнулась, исподтишка бросив взгляд на сестру. Так вот в чем заключалась цель сегодняшней прогулки! Беатриче захотелось похвастаться перед Изабеллой своей властью над magistro!

— От всей души благодарю вас, герцогиня.

Леонардо склонил голову. Лицо художника вспыхнуло. Он выглядел польщенным, задетым за живое и слегка смущенным своей радостью.

— Поздравляю, magistro, теперь ваш монумент сохранится для потомков, — промолвила Изабелла.

На самом деле она не разделяла радости художника: теперь один Бог знает, насколько отодвинется написание ее портрета!

— Magistro изобрел новый чудесный способ отливки скульптур. Не удовлетворите ли любопытство моей сестры? — спросила Беатриче.

Как всякая женщина, Беатриче знала, как польстить мужчине.

Леонардо наклонился, вытащил из большой кожаной сумы, лежащей на земле, свиток и развернул его перед Изабеллой. Две статуи были изображены рядом. На одном рисунке конь и всадник сливались в одно. Другой изображал лошадь сверху, причем рисунок делился на равные части. Сложные математические вычисления и измерения, нацарапанные невозможным почерком художника, покрывали лист сверху донизу.

— В поле за замком рабочие уже начали рыть громадную яму. Внутрь ямы я хочу поместить литейную форму и затем перевернуть ее вверх дном, чтобы бронза постепенно заполнила объем.

— Потрясающе! — воскликнула Изабелла. — Кто-нибудь раньше делал подобное?

— Нет, ваша милость, никто и никогда не пытался сделать этого прежде. Это будет первая конная статуя в мире, отлитая из металла! Естественно, подобное новшество потребовало изобретения новой технологии.