Работая вот уже тринадцатый год в медицинском, Бурт плохо представлял, как правильно вести себя с преступниками. Поэтому он им потакал.

Однажды вся развеселая компания, как обычно, явилась на урок. На ступеньках здания я встретила до похабности глупое лицо, принадлежащее одному из друзей Игнатьева, Антону Серых, то есть Серому. Джентльмен дернул меня за край халата.

— А какие свойства приобретает бензол при распаде?

Я запуталась.

— Прошу прощения?

— Ну, бензол, бля. При распаде, нах. Эй, ты че, не докторша?

— А вы интересуетесь бензолом на предмет чего?

— Слышь, я это. Ну это, короче. Б…дь, не всосал.

— В организм поступает бензоат натрия, и он переходит в бензол и в бензойную кислоту.

— А, ну понятно тогда. Спасибо.

Я побежала вверх по лестнице. Он сказал «спасибо», или мне послышалось?..

Когда я шла домой с Риткой Асуровой, нас снова остановил Серый.

— А глицин — это аминокислота?

— Ну, в общем, да, — бросила Ритка, чуть обернувшись назад, а потом удивленно спросила меня: — Ты видала?!

На уголовном сборище химиков было весело. Игнатьев приволок Морозову, а Санек посадил на кривые колени Воронцову. Играл неназойливый шансон. На доске едва различались окутанные сигаретным дымом формулы. Бурт немного опоздал.

— Итак, на прошлой неделе мы с вами разговаривали о распаде веществ в печени. Теперь кто мне скажет, что в ней синтезируется?

Охладевший к химии Игнатьев снисходительно потянул ленивую руку вверх.

— Х…й знает.

Бурт внимательно посмотрел на ветви покоцанной яблони, зеленевшей за окном. Не отводя взгляда от пейзажа, он сказал:

— Ну, Коля, ты же знаешь. На «г» начинается.

— Тогда — говно, — со счастливой улыбкой заявил Игнатьев. Морозова засмеялась прокуренным басом.

Бурт медленно встал. Вздохнул. Шаркающими шагами девяностолетнего инвалида подо