Химия

На факультете была обустроенная лаборатория. Ходили слухи, что старшекурсники варили там ЛСД. Хотя, конечно же, это были не просто слухи. Конечно же, все отлично знали несколько определенных фамилий. Любому было известно, где и как можно купить вещества.

Посредничеством занимались зуботехники Карим Олиев и Леня Степанцов. Они назначали встречу возле кафедры гистологии. Дальше, по цепи, вторые помощники (какие-то ребята не из нашего вуза) отправлялись на условленное место возле общежития. Там же торговали зачетными книжками, пропусками на повторную сдачу экзамена и даже старыми стетоскопами. Карим с Леней получали так называемый «откат», а клиент — липовые документы или пакетик с «продуктом». Бизнесом руководил некто Юра Магомедов — человек неопределенной должности из управления студенческой практикой. Только посвященные знали, где именно проходят сделки. Товарищей приводить строго запрещалось.

Я начала этот рассказ с наркотиков неспроста. Дело в том, что криминал — неотъемлемая часть мед-студенческой жизни. Гнет полупрозрачных событий и откровенно мутных людей, чудных разговоров и таинственных связей преследует каждого будущего врача с того самого момента, как он надевает белый халат. Видимо, это что-то вроде профессиональной подготовки. Проплаченные экзамены на этом фоне кажутся просто какой-то самодеятельностью. Серьезные преступники идут дальше, далеко вперед.

Если говорить о настоящих профессионалах, то вся кафедра пропедевтики внутренних болезней фактически не вылезала из СИЗО. Самым забавным было, когда они сталкивались там со своими же студентами. И эти встречи не всегда происходили на уголовном поприще. У нас проходил факультатив пенитенциарной, тюремной медицины. Учащихся направляли на практические занятия в надлежащие места. Как раз три года назад отличился преподаватель с этого факультета, который ограбил один из научных фондов на более чем скромную, таинственную сумму — сто тридцать семь с половиной тысяч рублей.

Оказавшись под следствием, академик Иван Сергеевич Тереньков потребовал кипучей учебной деятельности. Каково же было изумление первокурсников, когда они, сжимая в руках тетради, встретили за VIP-решеткой своего собственного, так сказать, наставника…

Любой более или менее обычный законопослушный человек, не представляющий себе условности преступного мира, вряд ли сможет вообразить, как легко оказаться втянутым в криминал. Сначала до тебя доходят обрывки шепотов. Затем — фрагменты жутковатой речи, кодовые словца, какие-то договоры и переговоры. В конце концов тебе сделают предложение. Откажешься — бог с тобой, о разговоре просто забудут. Согласишься — все. Ты попал. Дальше пойдет небольшая сделка, мнимая дружба и бесконечный шантаж. При этом все случившееся будет казаться каким-то далеким, нереальным, сверхъестественным. И долго потом не сможешь поверить, что все происходит на самом деле…

Химию у нас вел загадочный доцент среднего возраста. У него была лаконичная, ни о чем не говорящая фамилия — Бурт. Анатолий Семенович носил твидовые потертые пиджаки и плетеные туфли из кожзама. Почему-то от него довольно сильно пахло клубничными летами. Студенты относились к нему с полным пренебрежением. Они не утруждали себя даже тем, чтобы здороваться, когда Бурт тихо входил и говорил:

— Доброе утро.

Его могли случайно толкнуть плечом в институтских коридорах и даже не оглянуться после этого. Его часто обзывали вполушепот «рыжим бананом». Почему «рыжим» и почему «бананом», я не знаю до сих пор. На занятиях Анатолия Семеновича царил хаос.