…Через неделю я дрожащим голосом сказала:

— Людмила Ивановна, можно переговорить с глазу на глаз?

Урок недавно закончился. Юрченко только поднимала богатые телеса с крохотного стула. Облокотившись о парту, она собирала свои дневники. Я разговаривала с ее широкой спиной. Но спереди подлетела Фарзет.

— Я… Это… Короче, платить буду. Форель тоже хочет. Когда приходить?

Мне стало страшно.

— В семь тридцать, сорок пятая аудитория, — спокойно ответила Юрченко, не отрывая взгляда от разбросанных по столу бумаг, — тариф — тысяча пятьсот. Скидок никому не делаю. Идите, девчонки, у вас сейчас химия начнется…

Впоследствии я по два раза в неделю приходила к Юрченко одна. Передавала деньги от Фарзет. Людмила Ивановна трогательно, самоотверженно и строго учила меня математике. Толк был нулевым. Я продолжала задавать плоские вопросы и ставить там, где дельта, — икс. Изнуренная своей благодетельностью и моей тупизной, Юрченко жирными линиями вычеркивала мои корявые формулы. Я чувствовала полную безнадегу. Кроме моей первичной антипатии к личности педагога, незнания элементарных уравнений и брезгливости перед самим фактом взятки, мне было тупо скучно. Однажды Юрченко это учла.

— А… а что вы читаете?

— Да так. По-разному. Вам нравится Аксенов?

— Очень! Он замечательный. Больше всего люблю «Остров Крым».

— Согласна. Гениальное произведение.

— Да.

— Да.

— А этот, как его, Довлатов?

— О, это один из моих любимых писателей! Моя бабушка даже говорила: «то любит Довлатова, тот — из нашей семьи».

— Надо же!

— А что вам нравится?

— Ну— ну я что-то запамятовала…

— А у меня как раз «Наши» в сумке лежат. Берите.

— Спасибо большое. Ладно, если откровенно, я Довлатова не читала. Аксенова тоже. Но знаю, что они хорошие (прямо так и сказала, честное слово).

— Да, ничего.

— Даш, а зачем вы вообще пошли в медицину?

— Из романтики. А вы?

— Погодите, а что значит «из романтики»? У вас тут кавалер какой-то учится?

— Да нет. Просто я в армии служила, понабралась там всяких идей, потом познакомилась с одним человеком, узнала про Красный Крест, про врачей без границ… Мне хочется делать что-то полезное в жизни. Звучит как плохая отмазка, но так оно и есть.

— Понятно. А у меня… знаешь, у тебя будет еще полчасика? Я пойду чай заварю. Дома доделаешь все, ладно?

Душа моя заликовала.

— Разумеется…

— Я конструировала боевые ракеты. В Советском Союзе это считалось безумно престижно. Работа была хорошей, достойной, денежной. Мы даже создали «Икс Двадцать девять Эм Эн». Знаешь такую?

Бог миловал.

— Она должна была принять участие в Афгане. Но это неважно… Затем началась перестройка, меня уволили. Но муж служил в одном крупном медицинском комитете, хорошо зарабатывал. Я думала — жизнь будет спокойной, гладкой. Мы часто бывали за границей. Покупали американскую технику. Дети росли крепкими. У меня тогда было много шуб. Разных — кроличья, соболиная, шиншилловая. И очень стройная талия. Как у тебя. Но пять лет назад случилось то, что случилось. У меня умер муж. Младшему было тогда шесть. Старшим — немного больше.

Сначала мы продали пианино, на котором я так и не научилась играть. Мне казалось, после этого должно произойти какое-то чудо. Но нет.