В общей сложности на полюсе мы провели четыре дня и первого декабря тронулись в обратный путь. Погода пока держалась, но мы знали, что рассчитывать на такое на протяжении всего обратного пути глупо. Солнце продолжало ходить кругами по горизонту, и это только сбивало чувство времени: мы могли идти шесть часов или девять, но ощущение оставалось одинаковое — бесконечное белое поле, одно и то же небо.

Это был обычный дневной переход, к которым мы уже за столько времени привыкли. Шел третий день нашего похода назад к базовому лагерю, когда шедший впереди Тупун внезапно остановился, вглядываясь куда-то вдаль.

— Начальник! — Он повернулся в мою сторону и укал рукой немного правее нашего маршрута — Идёт кто-то!

— Ну ка… — Я схватил со своих нарт бинокль у навел его на указанную инуитом точку.

В нескольких километрах от нас в сторону полюса двигалась группа людей на нартах с собачей упряжкой. В том, что это были норвежцы у меня, не было сомнений. У англичан попросту нет собак, и на нартах мог передвигаться только Нансен.

— Норвежцы — Опустив бинокль я повернулся к Арсению — Одни нарты, пять собак и четыре человека.

— Да, и нас они тоже заметили, поворачивают в нашу сторону — Арсений тоже смотрел в бинокль — Тяжело идут кстати, еле ноги передвигают.

— Привал! — Я поднял руку, привлекая к себе внимание своей команды — Ставим палатку и греем воду, надо встретить гостей, похоже у них проблемы.

Мы расставили нарты полукругом, натянули брезент и развели в примусах огонь. Вода зашумела в котелках, воздух наполнился слабым запахом чая и пеммикана. Собаки почуяли чужую упряжку и начали беспокойно лаять, но Тупун с ребятами быстро успокоили их.

Через полчаса к нам подошли четверо. Впереди, с лыжными палками в руках, шёл высокий сутулый человек в потертом анораке. Лицо его было исхудавшим, глаза запали, но в движениях угадывалась привычная выносливость. Я сразу его узнал — это Нансен. Рядом плёлся его помощник, ещё двое тянули за собой измождённых собак. Нарты выглядели полупустыми, кое-где обмотанными верёвками вместо лопнувших деталей.

— Добрый день, господа, — сказал я по-английски, выходя навстречу. Голос мой прозвучал непривычно громко среди тишины плато.

— Добрый… — Нансен остановился, снял капюшон и кивнул. Голос у него был хриплый, будто он давно не разговаривал. — Волков… Мы опоздали? Значит всё зря…

— Да мы были первыми, так уж вышло Фритьоф — ответил я, протягивая руку — С этим ничего уже не поделать.

Он пожал мою руку крепко, но вяло. Арсений сразу подал кружку горячего чая. Нансен сделал глоток и прикрыл глаза. Остальные его спутники жадно хватали кружки, даже не садясь.

— Мы шли к полюсу быстро как могли, вышли одновременно с Адамсом, буквально в один день — наконец произнёс Нансен. — Собак было мало, и они падали одна за другой. Мы сами загнали их, сократив привалы и ночные стоянки до минимума. Впрочем, Адамс делал тоже самое… Эта проклятая гонка с англичанами!

— И что Адамс? — Задал я вопрос о судьбе второго конкурента.

— Из его десяти пони девять пали по дороге, последнего они застрелили перед подъёмом на ледник — Нансен скрипнул зубами — Дальше они пошли, волоча свои нарты сами. На леднике мы их обогнали, всё же у нас ещё оставались собаки.