Договорились: как только выйдем к Ладоге, мы переходим на бреющий полет и так будем идти, пока не пересечем озеро. Истребители, же идут в два яруса, на высоте две и три тысячи метров, два впереди и три сзади.

Не сделав традиционного круга после взлета, мы взяли курс на Ленинград. Сергей Наместников быстро связался там с аэродромом, передал, что в десять пятнадцать будем у них, и перешел в пулеметную башню. Через час подошли к Ладоге, и, как договорились, перешли на бреющий полет. Синее небо, по–осеннему прозрачное, и тихая гладь озера никак не располагали к думам о войне. Нам казалось, что мы идем на ледовую разведку, в мирное время, и вот–вот должны встретить корабли, идущие полным ходом по Печорскому морю, где–то на подходах к Мезени. Далеко впереди маячили наши два «ястребка». Но вдруг «ястребки» как–то резко, один за другим, пошли вверх, и тут же мы заметили, как с юго–востока к нам стремительно приближались четыре самолета.

— Ну, вот и пожаловали! — как–то буднично произнес Орлов и стал прижимать самолет к воде.

— Четыре «мессера» идут на сближение с головными И-16, хвостовые пошли на набор высоты, «чайка» прикрывает наш хвост! — докладывал Сергей Наместников.

«Мессеры» разделились на две пары, первая завертелась в бешеной карусели с головным И-16, а вторая пара была перехвачена наскочившими сзади двумя другими нашими истребителями. Короткие стремительные атаки, перехлестывающие струи трассирующих очередей пулеметно–пушечного огня. Более быстроходные, но менее поворотливые «мессеры» после каждой атаки далеко проскакивали вперед, а наши «ястребки», ловко разворачиваясь, смело заходили им в хвост и били из пулеметов. Вскоре все скрутилось в бешеный клубок. На горизонте тонкой черточкой показался берег, бой истребителей остался позади.

Орлов сбросил газ и, виновато улыбаясь, сказал:

— Чего мы жмем? Все равно лишних пятьдесят кило–адетров скорости нам не помогут, а моторы запорем. В это время раздался голос Сергея Наместникова:

— Один «мессер» оторвался, идет на нас, в хвост… От треска нашего пулемета самолет завибрировал.

— А-а, сволочь! Подходи, подходи, сейчас получишь по заслугам! — послышался в шлемофонах голос Сергея сквозь шум коротких очередей.

Мимо нас проносились веера трассирующих снарядов «мессера», но как–то еще не верилось, что стреляют именно по нас. Вдруг стрекот нашего пулемета прекратился, и в наушниках раздался голос Сергея.

— Ушел, отвалился! «Чайка» с ним возится! Дали ему прикурить!

— Сергей, а как наши, все целы? — спросил я.

— Одного И-16 не вижу! Нет и «мессера»! В этот момент мы выскочили на берег, прямо у маяка, а через пять минут увидели аэродром и с ходу пошли на посадку. Не успели мы подрулить к капониру, как один за другим сели все пять истребителей. Зенитки аэродрома забили по «мессерам», пытавшимся штурмовать сидящие на земле самолеты. Огонь отогнал стервятников, но было видно, как они хищно кружили над озером и скрылись только тогда, когда с аэродрома взлетели два звена наших истребителей.

Зарулив на стоянку, мы выскочили из самолета и помчались к нашим сопровождающим:

— Ну, как? Живы, профсоюзники? — разгоряченные боем, радостно улыбаясь, обступили нас они.

Наперебой стали пересказывать эпизоды схватки с «мессерами».

— Трижды они пытались прорваться к вам. Но мы их перехватили! Навязали бой на малой высоте, а этого они не любят! Ох, и не любят!

— Один прорвался! Я уже зашел к нему в хвост, но в этот момент ваш стрелок ударил из пулемета и помешал мне.