— Но я же женщина, — попыталась оправдаться Мария Ивановна.

— То есть, не человек? — Юля бросила на мать взгляд, полный снисхождения и жалости.

— Я, между прочим, тебя вырастила!

— Вот! Вот я и говорю: по-твоему получается, что задача женщины удачно выйти замуж и растить детей. Так?

— Нет, ну почему…

— Знаешь, если бы не мама, то я бы ничего в жизни не добился, — встал на защиту жены Марлен.

— Это ты в тосте на вашу жемчужную годовщину ей скажешь! А я не хочу быть на вторых ролях!

— Тогда ищи себе мужа, как… — Марлец замялся, — …как Саша. Супер-порядочный, супер-надежный, но…

— Знаешь, пап, а вот Вадим, например, считает, что Саша как раз мужик. Что он в трудную минуту всегда придет на помощь. А Леша ваш любимый — мразь! Что он всех и вся использует для своей выгоды. И тебя — в первую очередь!

— Алексей меня уважает! — взвился Марлен.

— Не уважает, а уваживает! Чувствуешь разницу? Вадим тебя уважает, поэтому и противоречит.

— А при чем тут Вадим? — подала голос Мария Ивановна. — Мы про твое замужество говорим. А он от своей Лены никогда не уйдет. Она его крепко держит!

— Как ты меня, — постарался пошутить Марлен.

— Идите вы к черту! — вскочив и выбегая из комнаты, срывающимся голосом выпалила Юля.

— А ведь она его любит по-настоящему! — обращаясь то ли к себе, то ли к жене задумчиво-грустно произнес Марлен.

— Пройдет! — философски заверила его Мария Ивановна.

— Леша! Ну сколько это может продолжаться? Даже в субботу ты уходишь ни свет, ни заря, а приходишь черти когда! — Валя, вот уже семь лет бывшая замужем за Алексеем Кашлинским, старалась выглядеть спокойной, хотя слезы в ее глазах со всей очевидностью выдавали начинавшуюся истерику.

— А что, «Спокойной ночи, малыши» уже закончились? — Вот чего-чего, а выяснять отношения Легце сейчас никак не хотелось. Он прекрасно провел первую половину дня в Сандунах, с друзьями-приятелями, в очередной раз провел «акт вербовки» Саши в свою команду на фирме, милейшим образом покувыркался два часа в постели с Юлей и домой-то пришел, собственно, только отоспаться.

— Перестань ерничать! Я — серьезно!

— Что серьезно? Ты же знаешь, у меня — дела. Деньги я зарабатываю.

— А мне что делать? Сиднем здесь сидеть? — Как Валя ни сдерживалась, слезы свое взяли.

— Знаешь, — Леша не хотел тушить раздражение, которое вызывала в нем эта растолстевшая простая русская баба, каким-то невероятным образом уже столько лет жившая рядом с ним. — Тебе никто не мешал родить. И тебе нашлось бы, чем заняться, и мне больше хотелось бы домой.

— Да ты просто сволочь! — У Вали даже слезы сразу высохли. — Ты же знаешь, что я летала. Для стюардессы родить — это невероятное везение. Я тебя предупреждала, когда ты ко мне под юбку лез, что у меня может не быть детей! А ты — люблю, блин, люблю! Вот как ты меня любишь!

— А не надо было под юбку пускать при второй встрече. Может, я бы и одумался! Вообще, скажи спасибо, что женился!

— А ты, мразь, не на мне женился, а на моей квартире!

— Дороговато она мне выходит!..

Поскандалив еще минут пятнадцать, супруги отправились спать. Легли, отвернувшись друг от друга. Что для Леши было хорошо.