Обмакнув перо в чернильницу, Анджела задумчиво посмотрела на бумаги и… положила ручку на место.

– Подписывай! – закричал Брук, окончательно потеряв самообладание и грохнув кулаком по столу.

– Не подпишу, – твердо отказалась она, не желая сдаваться без боя безумцу, который в любую минуту мог лишить ее жизни. Медленно подняв лист бумаги, графиня разорвала его надвое.

– Нет! – взвизгнул Брук, бросившись на четвереньки, чтобы собрать обрывки. В следующую секунду он набросился на нее с кулаками, и графиня, вскочив, ринулась в ответную атаку, не боясь ни боли, ни ссадин. Вцепившись ей в волосы, граф усадил ее на место и замахнулся, чтобы обрушить на нее жестокий удар. Она завизжала.

Одновременно с ее криком раздался звон разбитого стекла.

Рука графа безвольно опустилась, и он приказал слуге, стоявшему ближе к двери:

– Посмотри, что там. А ты, – обратился обезумевший граф к Хейвершэму, – не вздумай даже пикнуть. Присмотри за ним, – последовал приказ второму верзиле. – Ты же, – еще раз больно дернул он Анджелу за волосы, не позволяя ей подняться со стула, – сиди смирно. И подписывай бумагу! Разорвана, не разорвана… Мне плевать!

Анджела не шевелилась, надеясь, что разбитое стекло означает для нее спасение.

– Делай что я приказываю, черт бы тебя побрал! – взревел де Грей.

Она взяла ручку, и в тот же момент в разные стороны брызнули осколки стекла. В южное окно зала влетела каменная скамья из сада. Следом в комнате возник Кит. Осколки зловеще захрустели под его сапогами, два револьвера твердо нацелились на Брука и его слугу, который охранял Хейвершэма.

– Только шевельнитесь, и вы на том свете, – прозвучали во внезапно наступившей тишине слова Кита, исполненные недвусмысленной угрозы.

– Отойди, Анджела, – тут же добавил он, зная, что ей сейчас лучше держаться подальше от обезумевшего супруга, поскольку вот вот должен был появиться третий из злодейской компании. Шевельнув дулом револьвера, Брэддок велел толстому слуге подойти ближе к хозяину.

Хейвершэм, заранее распрощавшись с жизнью, дрожал как осиновый лист, не смея двинуться с места.

Не опуская револьверов со взведенными курками, Кит приблизился к Бруку и его приспешнику, проговорив:

– Будь у меня чуть меньше чести, Гревиль, я вряд ли справился бы с искушением пристрелить тебя.

Хотя хладнокровное убийство не входило в план действий Кита, синяки и царапины на шее Анджелы давали ему достаточно веский повод отступить от принципов. Но звук выстрела наверняка сразу же привлек бы слугу, который в это время изучал разбитое стекло у черного хода. Между тем именно эти несколько драгоценных секунд давали им возможность выбраться из дома. Медленно попятившись, Кит сказал Анджеле и старику:

– Уходим через парадную дверь.

Оба они, белые как смерть, направились было к выходу, однако Анджела тут же встала как вкопанная, не сводя испуганного взгляда с дыры в разбитом окне.

– Не тревожьтесь, хозяин, он у меня на мушке, – раздался густой самодовольный бас.

Второй слуга стоял у окна, целясь в Кита. Брук облегченно ухмыльнулся.

– Бросай свои хлопушки, Брэддок. Теперь посмотрим, кто кого пристрелит. Может, мы первые поплачем у тебя на могиле, – добавил он с ехидной гримасой. Тем не менее, граф осмотрительно остался стоять на месте и лишь после того, как Кит бросил пистолеты на пол, подтащил Анджелу за шиворот к столу. – Подписывай! – ткнул он пальцем в разорванную бумагу.

Склонившись, графиня торопливо нацарапала свое имя.

А затем, резко выпрямившись, с размаху вонзила стальное перо ручки в лицо Бруку. Острие вошло глубоко под нижнее веко.