От неловкого движения кровать прогнулась под его весом, и Анджела впервые поймала себя на том, что воззрилась на нарисованные лица монахов, почти уверенная, что они в этот момент смотрят на нее. У нее не оставалось никаких сомнений в том, что по части бесстыдства Кит Брэддок отличался не только богатым опытом, но и высочайшей изобретательностью.

– Итак, – важно произнес он докторским тоном, ложась рядом с ней, – посмотрим, чем можем вам помочь. Кажется, вы жаловались на затянувшуюся паузу в половой жизни? Вам вовсе не обязательно было подвергать себя такому истязанию в течение нескольких недель. – Кит нежно провел пальцем по ее ключице, отчего она воспламенилась еще больше, чувствуя, как попадает в сладостный плен неудержимого возбуждения. – Ведь вы на грани срыва. – Его голос был низок и протяжен, а гибкие пальцы уже скользили вниз. Взобравшись на холм груди, они ненадолго задержались на вершине, чтобы поиграть с твердым соском, и затем отправились путешествовать дальше.

Содрогнувшись всем телом, Анджела едва удержалась от оргазма. Возбужденная затянувшейся любовной игрой, она ощущала не только его прикосновения. Казалось, что и слова Кита ласкают ее кожу, нежно опускаясь на нее, словно легкокрылые бабочки.

– Это мы отложим на потом, – деловито сказал Кит, забирая с ее живота смазанный колпачок, чтобы переложить его на прикроватный столик. – Ты вся в огне, – прошептал он, ложась рядом с ней в прежней расслабленной позе. Кожа Анджелы и в самом деле стала заметно горячее. Нагнув голову, Кит лизнул ее сосок. Вначале она почувствовала влажную прохладу, но затем его губы плотно сомкнулись, и горячая волна, зародившаяся под ними, потекла вниз. Его пальцы между тем проталкивали золотой шарик все глубже, и это доставляло ей столь острое наслаждение, что она, не удержавшись, завизжала. Едва вопль Анджелы смолк, оставив после себя звенящую тишину, Кит протолкнул шарик еще чуть дальше в трепещущие глубины ее тела. И тогда она почувствовала, что не может больше сдерживаться. Начинался оргазм…

– Нет… – прохрипела Анджела, потому что хотела почувствовать внутри себя не что то, а именно его. Ведь именно Кит сулил ей высшее, ни с чем не сравнимое чувство полного слияния.

– Этого уже не остановишь, mon ange, – прошептал Кит, опалив ее щеку своим жарким дыханием. – Поцелуй меня, чтобы и я ощутил это.

Именно в тот момент, когда внутри нее все задрожало и взорвалось от восторга, ее губы сковал поцелуй – нежный, успокаивающий, бесконечно сладостный. Его поцелуй…

Через некоторое время, открыв глаза и увидев над собой восхитительное лицо Кита, она слабо прошептала:

– Я хотела тебя.

– Твое тело слишком нетерпеливо, – ответил oн лежа в излюбленной позе, опершись на локоть.

– Это ты слишком соблазнителен, – пролепетала она, улыбающаяся и порозовевшая.

– Ты очень маленькая, – задумчиво сказал Кит, проведя рукой по ее груди.

Это прикосновение породило в ней новый огненный шквал, и, приподнявшись, она притянула его к себе за шею, чтобы поцеловать.

– Еще не ощутив тебя внутри, я уже изведала высочайшее наслаждение, – произнесла графиня, даря ему поцелуй, исполненный счастья. – Тебе необходимо остаться, – сказала она, едва оторвавшись от его рта. Ее голубые глаза мерцали от страсти.

– Я останусь.

– Я хочу, чтобы ты остался надолго.

– Это будет длиться очень долго, – пообещал он.

– Я еще никогда не ощущала такого восхитительного покалывания в кончиках пальцев. Я вся дрожу, потому что хочу тебя. Вот, гляди, – произнесла графиня жалобно и в то же время призывно, внезапно сев в кровати и вытянув вперед свои изящные руки.

В этой комнате, освещенной огнем камина, она выглядела совсем юной.