Будь Рочдейл проклят за то, что заставил ее хотеть всего и отказался дать ей это. Будь он проклят, что вознес ее тело на такие высоты и не закончил работу. Будь он проклят, что оказался таким трусом!

Нет, он так просто не отделается. Грейс больше не зажатая, сдержанная, тихая мышка, которой когда-то была. Он хотел, чтобы она стала сильной, независимой, самостоятельной женщиной, и она ею стала. Она определенно чувствовала себя новой женщиной. Прежняя Грейс никогда бы не осмелилась поехать в Ньюмаркет с пресловутым лордом Рочдейлом. Да, она изменилась. Но, Бог свидетель, Рочдейл еще не видел всей силы этой новой Грейс Марлоу.

Дверь его спальни с громким стуком распахнулась, ударившись о стену. Рочдейл поднял глаза и увидел Грейс, стоящую посреди комнаты в розовой ночной рубашке, уперев руки в бока, всей своей нежной кожей источая гнев и ярость.

– Какой же вы трус! – выпалила она.

Он покачал головой:

– Нет, Грейс, это не трусость. Я просто впервые в жизни пытаюсь сделать что-то хорошее. – А видя ее такой, было очень трудно сохранить эти добрые намерения.

– И это хорошо – оставить меня одну, обуреваемую желанием?

– Я сожалею, Грейс. Это было непростительно.

– Да, непростительно. И трусливо. Вы боитесь соблазнить меня. Боитесь призрака епископа Марлоу.

– Нет, Грейс, это не…

– Но я больше не буду жертвой этого призрака. Вы сами научили меня этому. Я не вдова епископа. Я просто Грейс Марлоу, обычная женщина с обычными потребностями. Вы привезли меня сюда, чтобы соблазнить, и я готова, я жду, что вы это сделаете. Вы поставили себе цель возбудить меня, и, Бог свидетель, вам это удалось. А теперь вы решили оставить меня неудовлетворенной. Как вы смеете быть таким жестоким?

Каждое слово было как клинок, вонзаемый в его живот.

– Вы правы. Я действительно заставил вас отдаться страсти. Вы были вызовом, перед которым я не мог устоять.

– Я знала это. Я всегда знала это. Но мне нужен был этот ваш вызов. Мне нужно было измениться, прекратить быть такой закрытой, неприкасаемой. Вы помогли мне понять, что я могу быть чем-то большим. Вы заставили меня почувствовать себя женщиной, желанной женщиной, в первый раз в жизни. С тех пор как я узнала вас, я ожила. Я даже мечтала о том, чтобы разделить с вами постель. Но из-за какой-то извращенной чести вы отказываетесь исполнить мои мечты.

Клинок погрузился глубже, кромсая внутренности на лоскуты. Нет, он слишком заботится о ней, чтобы стать инструментом ее падения.

Взывая к лучшему в ней, Рочдейл процитировал Писание:

– «Берегись ложных пророков, которые приходят к тебе в овечьей шкуре, но внутри они хищные волки».

– Но вы никогда не надевали овечью шкуру, Джон. Вы никогда не делали вид, что вы не волк. И даже если я видела в вас больше хорошего, чем вы позволяете видеть другим, я всегда остерегалась хищного волка. Я знаю и хорошее, и плохое в вас, и я хочу и то и другое. Я хочу всего вас. – Грейс спустила рубашку с плеч, и она соскользнула на пол. – Я хочу отдать вам всю себя.

Его глаза расширились, он резко втянул воздух. Она стояла перед ним, обнаженная и бесстыдная, одетая только в свет свечи, стоящей на соседнем столике, Господи, она великолепна. Высокая и стройная, она была не пышной, но изящно-пропорциональной; с грациозными изгибами. Ее груди были небольшими, но крепкими и очаровательными, с темными сосками, восставшими от возбуждения.