|
– Я хотела сказать, что с удовольствием попробую снова, – пробормотала она, покосившись на Месье, стоявшего за креслом Сесил. Блу взяла Библию из рук Кэтрин и снова положила ее себе на голову. Но книга тут же упала на пол, и девушка, тихонько выругавшись, нагнулась, чтобы ее поднять. К несчастью, ее фижмы взметнулись вверх, она задела край вазы, стоявшей на столе, и та с грохотом обрушилась. – О, черт! Дьявольщина! – Блу ужасно не хватало ее привычной одежды – бриджей и сапог; в них даже самый неповоротливый увалень смог бы бесстрашно разгуливать по комнате.
– Вызовите, пожалуйста, мистера Аппла, – попросила леди Кэтрин, повернувшись к Месье.
– Приношу вам свои соболезнования, – пробормотала Блу и тут же схватилась за голову. В последнее время ей пришлось зубрить так много всяких правил, что она окончательно запуталась в них. – Нет, неправильно. Вот дьявол! Я хотела сказать, что взываю к вашему милосердию. Может, я должна заплатить за эту проклятую вазу?
Сесил улыбнулась и сказала:
– Лучше попроси прощения за свою неловкость. В таких случаях не следует предлагать деньги.
– Простите, мне очень жаль, что я такая неловкая, – проворчала Блу.
В ответ леди Кэтрин небрежно махнула рукой. Когда мистер Аппл вымел осколки хрупкого фарфора и разбросанные по полу цветы, она сказала:
– Положи на голову Библию и попробуй еще раз. – Немного подумав, она вдруг спросила: – Блузетт, а как бы ты обратилась к Герцогу?
– Ваша милость.
– Ваша светлость. К герцогу всегда так обращаются. А как бы ты обратилась к графу Дитширу, моему отцу?
Блу повернулась с предельной осторожностью, чтобы Библия опять не свалилась на пол. Когда ей удалось успешно завершить этот сложный маневр, она улыбнулась и с торжеством взглянула на леди Кэтрин.
– Я бы сказала: «Здравствуйте, милорд». Или: «Какая у вас чудесная дочь, милорд».
Сесил тихонько рассмеялась и спросила:
– А как бы ты приветствовала жену графа?
– Поцелуем в губы.
– Никогда! – вмешалась леди Кэтрин. – Сесил может поцеловать графиню в губы. Но той, что ниже ее по положению, графиня подставит щеку и никогда не позволит поцеловать себя в губы.
Блу пристально посмотрела на мать.
– А я считаюсь ниже графини?
– Конечно. У тебя ведь нет ни титула, ни положения в обществе.
Блу задумалась. Бо Билли воспитал ее в уверенности, что на свете нет никого выше ее по положению. И теперь, когда ей сказали о том, что практически любой в этом проклятом высшем обществе выше ее, это звучало оскорбительно. Слава Богу, на сей раз она даже не попыталась схватиться за шпагу.
– А как мне добиться титула и положения? – осведомилась Блу.
Леди Кэтрин надменно подняла брови и пожала плечами.
– У тебя имеется только одна возможность… Выйти замуж; за человека, у которого есть титул и положение. – Судя по выражению лица леди Паджет, подобный исход она считала маловероятным.
Блу нахмурилась и заявила:
– Вы бы, наверное, очень удивились, если бы узнали, что я коротко знакома с настоящим герцогом?
– Да, признаться… И кто же этот герцог?
– Его зовут… – Блу в нерешительности закусила губу. К сожалению, она не знала полного имени Томаса, К тому же она не была уверена, что он и в самом деле настоящий герцог. – Он сказал, что его зовут Томас. Я не знаю его полного имени.
Леди Кэтрин презрительно усмехнулась.
– Не представляю себе, кто этот твой знакомый, но уверяю тебя, он никак не может быть английским герцогом. |