Были ночи, когда он возвращался перед самым рассветом, когда она весь вечер проводила одна; возможно, иногда он бывал пьян, потому что запах алкогольных напитков достигал и ее комнаты, но и в этом случае он не требовал любви.

Многие вечера Джейсон возвращался в «Крильон» в плачевном состоянии, и в этом отношении ничем не отличался от молодых и богатых людей его происхождения и воспитания, навещающих веселый Париж. Со своим кузеном Мишелем, добровольным и добросовестным гидом, они посетили почти каждый притон греха в этом городе. В одном из самых престижных публичных домов они с Джейсоном встретили шевалье Д'Арси. Мишель вынужден был познакомить их, новый знакомый сразу не понравился Джейсону. Был он коренастый, с голубыми глазами, налитыми кровью, с тяжелым взглядом. Позднее Мишель сообщил, что в высшем обществе Д'Арси едва терпели из-за его подозрительной активности в ужасные годы террора.

Понизив голос, Мишель говорил:

– Это никогда не было доказано, но многие верят, что он участвовал в утоплениях в Нанте.

На недоуменный взгляд Джейсона Мишель объяснил, что утопления эти были ужасными событиями, когда «враги государства» – мужчины, женщины, а во многих случаях и дети – были заперты под палубой огромных барж, их вывели на середину реки и затопили вместе с живым грузом.

У Джейсона пересохло во рту, когда Мишель покончил с этими невыносимыми деталями. И надо же было случиться, что через несколько дней именно этот человек приветствовал их с Тамарой, когда они вместе с несколькими английскими знакомыми шли к Баль Дурлон. Джейсон, стараясь держаться в рамках приличия, представил Д'Арси своим спутникам и Тамаре, как своей жене. Этому маленькому инциденту впоследствии суждено было сыграть неожиданную роль.

В свободные вечера Джейсон и Кэтрин ужинали в дорогих и престижных клубах города. Но удовольствие от их посещений было неполным: Кэтрин почти хотелось, чтобы он снова ее изнасиловал, хоть таким способом оказал ей какое-то внимание. Во всяком случае это было бы лучше, чем то холодное, вежливое безразличие, которое доставалось ей.

Постепенно в ней стали расти и накапливаться гнев и обида. Не делая ничего плохого, почему она должна себя чувствовать в чем-то виноватой? Злодей он, и если ему так не нравится ее общество, почему он удерживает ее? Она мечтает вернуться в Англию.

Прибыл Пьер, а вместе с ним лошади и дрожки Джейсона, так что теперь они больше не зависели от наемных экипажей с их дохлыми лошадьми. Не дожидаясь Пьера, Джейсон купил двух превосходных верховых лошадей для прогулок. Себе он выбрал горбоносую гнедую с блестящей шерстью, а холеную, длинноногую серую кобылку отдал Тамаре. Слуги и постояльцы «Крильона» выходили поглазеть, как мсье и мадам Сэвидж ранним утром выезжают на верховую прогулку.

Кэтрин получала от них истинное удовольствие. Она влюбилась в свою серую кобылку и с наслаждением отдавалась азарту скачек. В это время отчужденность Джейсона отступала, и не однажды она с волнением в сердце ловила на себе его живой, любующийся ею взгляд.

Со временем Кэтрин, к своему большому ужасу, обнаружила, что ей приятно общество Джейсона. Если уж он хотел кого-то очаровать, то становился поистине неотразимым. Бороться с т а, к и м Джейсоном было бессмысленно, безрассудно, это было заведомо проигранное сражение.

Порой, большей частью ночью, когда она лежала в одиночестве и не могла заснуть, она пересматривала и перебирала все, что с нею и с ним произошло и происходило. Получался тупик. В эти моменты она ненавидела Джейсона и проклинала себя за то, что положила на него глаз, за то, что возвратилась в цыганский табор в ту фатальную ночь.