А тут еще Тамара представляла проблему. Не следовало вовлекать ее в эту сферу как свою жену, одно дело – мистифицировать случайно встреченных соотечественников, а другое – обманывать людей, знакомых друг с другом семьями. Но он слишком часто оставлял ее по вечерам одну. И вовсе не чувство вины руководило им при этом, не сожаление о том, что она ужинает в одиночестве, а он развлекается со сливками парижского общества, – его не покидало скрытое беспокойство, что она еще отважится на побег.

Если бы его спросили, почему он этого боится, почему хочет, чтобы она оставалась с ним, он бы не мог внятно ответить. Определенно не потому, что она согревала его пустую постель – с того дня, как они прибыли во Францию, он до нее не дотрагивался. И не потому, что выложил огромную сумму на ее туалеты и ювелирные украшения. Если бы она была ему неприятна или надоела, он бы выпроводил ее без колебаний! Тогда почему же он заточил ее в своих апартаментах, словно принцессу в башне из слоновой кости? Нехотя он вынужден был признать, что до сих пор она очаровывала его, как ни одна другая женщина. И не потому, что он был слеп к прелестям других женщин. Например, настроение его поднималось, когда он думал о милой Клариссе, с которой встретился на двух последних приемах в американской миссии. Она не спускала с него глаз и, похоже, благосклонно отнеслась бы к его амурным авансам. Он намеревался назначить свидание, если встретит ее на приеме.

Кларисса принадлежала к тому типу женщин, которые всегда льнули к нему: такая скучающая светская красавица, замужем за человеком много старше себя, любит флиртовать с юными, лихими озорниками, а если флирт ведет к связи, то кто тут умнее?

Званый вечер должен был состояться в громадных, выходящих на Сену апартаментах Ливингстона. Джейсон рассматривал его как прелюдию, предшествующую возможной любовной связи с Клариссой. Тот факт, что все проходило под носом мужа, придавал обстоятельствам дополнительную пикантность и возбуждал его. Когда прием еще не перевалил и за середину, Джейсон уже увлек Клариссу в темную комнату, и ее пылкий отклик на его объятия подтвердил, что она желала бы более интимного тет-а-тет. Между поцелуями, от которых Кларисса задыхалась, Джейсон получил обещание на следующий день встретиться у моста Понт-Неф.

Чрезвычайно довольный, Джейсон благоразумно проводил ее в главный салон, а сам беззаботно присоединился к группе людей, беседующих у распахнутых темного дерева дверей, ведущих на большой, нависающий над Сеной балкон. В группе был Монро и грузный муж Клариссы – он был помощником Марбуа. Двух других джентльменов он не знал, хотя, как ему помнилось, и был им представлен в какой-то из предыдущих вечеров. При виде пятого человека Джейсон сразу прикусил язык, хотя ему и не было надобности представляться – им оказался шевалье Д'Арси.

Д'Арси сразу заметил интригу Джейсона и Клариссы и, поскольку это отвечало сущности его натуры, не преминул лукаво спросить:

– Мсье Сэвидж, а где же ваша милая жена? Что-то я ее здесь не вижу. Надеюсь, она не заболела? Она была так очаровательна на днях.

Монро окинул Джейсона изумленным взглядом и воскликнул:

– Жена? Джейсон, вы никогда не говорили об этом! Непростительно, я был бы очень рад принять и вашу жену!

Постаравшись сохранить безразличный вид, Джейсон сказал холодно:

– Как новобрачный, я стараюсь держать ее возле себя. К тому же Тамара очень стеснительна.

Преодолев первое замешательство, Монро был определенно обрадован, потому что знал, о чем мечтал Гай. Хлопая Джейсона по спине и принося самые искренние поздравления, он спросил:

– Вы уже написали об этом вашему отцу? Он будет безмерно счастлив, узнав, что наконец-то вы женились!

Свежая новость быстро распространилась среди гостей: оказывается, молодой Сэвидж в Париже с новобрачной.