Рэйчел поспешила оставить эту тему, мудро рассудив, что сопротивление заставит Кэтрин еще упорнее защищать свои идеи. Она снова попросила дочь не сидеть около нее. На этот раз Кэтрин согласилась, подумав, что мать, вероятно, испытывает какое-то неудобство и хочет побыть одна. Виля, что она уже уходит, Рэйчел с надеждой спросила:

– Ты действительно не будешь расстраивать тетю?

Кэтрин послала ей сладкую улыбку и бросила через плечо:

– Я обещала не беспокоить тетю Сеси, но я ни слова не сказала об Элизабет!

Со слабым стоном Рэйчел откинулась на белые шелковые подушки, зная, что ничто не остановит Кэт. Как же она своевольна и как мало со мной считается, с огорчением подумала Рэйчел.

Тем временем Кэтрин, улыбаясь и напевая про себя, легко сбежала по ступеням в маленькую библиотеку, которую Сеси неохотно предоставила в их распоряжение. Кэтрин сразу влюбилась в эту старомодную комнату, напомнившую ей Хантерс Хилл. Одну стену занимали полки с книгами в красивых переплетах, другую – мраморный камин с богатой резьбой, перед ним была старинная кушетка, с гол стоял в другом конце комнаты.

Едва она закрыла за собой дверь и сделала несколько шагов, как дверь отворилась снова. Думая, что это кто-нибудь из слуг, она обернулась, но вопросительная улыбка на ее губах тут же погасла. Вошел Клайв Пендлтон.

Секунду они молча смотрели друг на друга. Кэтрин не скрывала своей досады. Клайв сохранял самую приветливую улыбку, хотя в ответ не дождался даже дежурной любезности.

– Вы следили за мной, не так ли? – спросила она прямо.

Клайв с умоляющим жестом мягко подтвердил:

– Да, следил, но мог ли я поступить по-другому? Вы всегда избегаете меня. Представилась слишком хорошая возможность, чтобы от нее отказаться.

– Возможность для чего? Вы думаете, что несколько минут наедине с вами преодолеют мою неприязнь?

Его улыбка на мгновение утеряла свою приветливость, а в твердых серых глазах мелькнуло то самое безобразное выражение, которое она подмечала и раньше. Он сделал шаг вперед, и Кэтрин едва подавила желание отодвинуться. Но она сохранила позиции, воинственно подняв подбородок, и словно боднула его:

– Ну?

Он сдержал приступ гнева, холодная улыбка его стала еще шире. Обдуманным жестом он протянул руку и слегка коснулся ее щеки. Кэтрин вздрогнула, как от удара, и резко отбила эту руку.

К ее удивлению, вовсе не смущенный этим, он прошептал:

– Кто знает, что может случиться? Я считаюсь вполне подходящей партией. Если вы отбросите детскую неприязнь, то сможете обнаружить, что у меня есть несколько качеств, весьма желанных для женщины. Конечно, ваша мать не будет возражать против моих ухаживаний, а вы, моя дорогая, откроете, что я, до некоторой степени, умею доставить женщине удовольствие.

Кэтрин окаменела. Она избегала его всегда, когда могла, несмотря на то что он нравился Рэйчел, и никогда не чувствовала себя свободно в его обществе.

Что-то в нем ей не нравилось, она даже не знала, что именно, но всегда ощущала явную настороженность в его присутствии. То была инстинктивная неприязнь, основанная не столько на каком-нибудь инциденте, сколько на естественном отвращении к этому холодному, расчетливому человеку. Рейна и Мануэль тоже не любили его, в их враждебности была еще странная настороженность, как будто они знали о нем что-то позорное, но не хотели говорить.

Кэтрин не доверяла Клайву, и мысль о том, что он может ухаживать за ней, никогда не приходила ей в голову. Обесчестить ее – да, на это он был вполне способен, но жениться?

Потрясенная этой мыслью, она внимательно взглянула на него. Да, мать права, он хорош собой, но и это не вызывало в ней ничего, кроме неприязни. Элегантный, уверенный в себе мужчина, и роста хорошего, и сложения – любая девушка им залюбуется, вот только серые глаза у него холодные и жестокие, особенно неприятные на аристократически утонченном лице.