С обезоруживающей очаровательной улыбкой он тихо спросил:

– Так начнем сначала, дорогая? И не дожидаясь ответа, склонился в глубоком поклоне.

– Джейсон Сэвидж из Луизианы, который при виде ваших прелестей совсем потерял голову.

В уголке ее рта появилась робкая одобрительная улыбка, и он вдруг почувствовал, как сердце его подпрыгнуло. Принимая ее неуверенность за одобрение своим словам, он удвоил усилия:

– Я приношу извинения за свое поведение, но ваша красота заставляет нетерпеливых мужчин забыть о хороших манерах. При виде вашего очаровательного личика все разумные мысли покинули мою голову. Их просто там не стало. – И добавил простодушно, с озорным блеском в глазах:

– Мы, американцы, обделены красотой.

Она залилась смехом.

– Ну и нахал! Я уверена, в Америке полным-полно красавиц!

Глядя на ее солнечную улыбку, смеющиеся глаза, Джейсон понял, что еще немного – и конец его обычной хладнокровной независимости. Фиалковые глаза уже не сверкали гневом, они очаровательно и кокетливо сияли, и он вдруг уловил ее сходство с кем-то, кого встречал раньше, но не мог вспомнить, с кем именно. Она отвлекла его от этой мысли, тихо проговорив:

– Вы сильно преувеличиваете. Я слышала от брата, что женщины Нового Света очень красивы.

– Возможно. Но я , уверен, что в Луизиане равных вам нет!

Она недоверчиво взглянула на него, но увидела простодушное лицо. Может быть, он и дурачился, но она не собиралась больше бросать ему вызов. Вроде бы худшее уже позади. И она спросила как ни в чем не бывало:

– Разве Луизиана так отличается от остальной Америки?

– Ну, конечно, дорогая, как экзотическая роза от простой ромашки!

– Роза – это, конечно, Луизиана? – спросила она насмешливо.

– Естественно. – Сверкнул он белозубой улыбкой, ослепительной на загорелом лице.

Она машинально отметила веселые морщинки, которые появились от улыбки в уголках глаз, и глубокую ямку на одной щеке. Ей нравилось его лицо, она находила его приятным. Вдруг, когда она совсем успокоилась, он схватил ее за руку и медленно притянул к себе. Улыбаясь в ее насторожившееся лицо, он пробормотал:

– Поговорим о другом, а? – И, нежно прикасаясь губами к ее лбу, спросил:

– Когда ты придешь ко мне, малышка? Когда позволишь любить тебя?

– Что… что вы имеете в виду? – запинаясь, спросила она, смущенная бьющим от него мощным током чистого мужского запаха.

Он насмешливо вздохнул и мягко дунул ей в ушко.

– Я имею в виду, сколько тебе потребуется времени, чтобы предупредить Клайва, что ты нашла другого покровителя? Я умру в ожидании момента, когда ты будешь моей.

Облизав пересохшие вдруг губы, Кэтрин лихорадочно искала ответ. Пока она молчала, его улыбка исчезла и вновь появился тот жесткий, требовательный взгляд, который она видела у него во время борьбы. Боясь сделать что-то такое, что может вывести его из благодушного настроения, она нервно глотнула.

По-своему расценив ее взгляд, он мягко произнес:

– Понимаю. Тебе тяжело это сделать. Хорошо, я сам поговорю с Клайвом. Все, что от тебя требуется, собрать свои вещи и прийти ко мне в гостиницу.

– Когда? – Этот вопрос показался ей безопасным.

Он снова сверкнул улыбкой.

– Завтра вечером. К тому времени я все приготовлю.

И вдруг Кэтрин с тревогой обнаружила, что ей совсем не хочется от него уходить. Наоборот, ей хотелось остаться, чтобы снова пережить сладостную боль его сильных объятий.