– Вероятно, нужно радоваться тому обстоятельству, что мне не пришлось подбирать за тобой еще два трупа.

Не реагируя на эту реплику, Джейсон требовательно спросил:

– А не скажешь ли ты теперь, зачем сюда приехал? Любоваться окрестностями?

– Ты обо мне плохо думаешь. Почему бы нам не прокатиться и действительно не полюбоваться окрестностями? – И добавил в ответ на недоуменный взгляд Джейсона:

– Где никто не сможет нас подслушать.

Вскоре они отъехали от гостиницы в коляске, которой управлял Джейсон, и покатили по дороге.

– К сожалению, в последний раз, – сказал герцог после нескольких минут молчания, – ты не до конца был со мной откровенен. Иначе не пришлось бы попасть в неловкое положение, когда я узнал, что тебя связывают кое-какие дела с Ливингстоном в Париже. Этого я не знал. – Он подождал ответа, но Джейсон, казалось, все внимание уделял лошадям, и герцог недовольно продолжал:

– Что ж, тогда скажу, что стало известно мне. Ливингстон получил устный приказ от другого курьера: если вдруг переговоры в отношении порта Новый Орлеан зайдут в тупик, он должен немедленно связаться с тобой. Значит, Джефферсон дал тебе инструкции, весьма важные для Ливингстона. Я немало огорчен тем, что ты даже не намекнул об их существовании. А ведь я спрашивал, нет ли других, неизвестных мне причин, объясняющих обыск, учиненный в твоей лондонской квартире. Заметь, – добавил Роксбери, – я не спрашиваю, какие именно поручения ты должен был выполнить.

– Только потому, что, скорее всего, они тебе уже известны.

– Джейсон, – герцог перешел на доверительный тон, – мы с тобой работаем на одну сторону. Уверяю тебя, у Англии нет интересов в отношении Луизианы. Не забывай, на пороге у нас готовый взорваться в каждую минуту вулкан – маленький тщеславный француз по имени Наполеон!

Джейсон посмотрел на дядю своими зелеными глазами и холодно сказал:

– Ты не примчался бы сюда из Лондона только затем, чтобы обвинить меня в неоткровенности.

– Ты больше не доверяешь мне, – рассердился герцог.

И Джейсон, который в этот момент сосредоточился на крутом повороте, не заметил искренней боли в серых глазах, внимательно смотревших на него, иначе его ответ не прозвучал бы так грубо:

– Давай прекратим это! На моем месте ты поступил бы точно так же. У тебя есть свое правительство, у меня – свое. Давай кончим этот вздор. Последний раз спрашиваю: зачем ты приехал?

Теперь Роксбери заговорил по-другому:

– Я просто в восторге от твоей преданности Соединенным Штатам. Ведь Ливингстон ведет переговоры не только в отношении порта Новый Орлеан и свободного плавания по Миссисипи, но и в отношении всей Луизианы! – Он с удовлетворением заметил, как напряглось лицо племянника. Осознав то, что он услышал, Джейсон направил коляску к обочине и остановил лошадей. Обернувшись к Роксбери, он переспросил:

– Как, всей территории Луизианы?

– Вот именно. Скоро прибудет Джеймс Монро, и вместе с Ливингстоном они будут добиваться получения всей Луизианы. Наполеон, кажется, прислушивается к ним, если только это вообще не его затея. Он считает эту землю бесполезной, ему нужны деньги на войну с нами. Насколько я знаю Талейрана, тот предпочел бы колонизировать эту территорию, но вся власть у Наполеона, который жаждет войны!

Возможная перспектива того, что Луизиана, дикая, девственная Луизиана, отойдет к молодым Соединенным Штатам, ошеломила Джейсона. Но не потому только, что он был против самой идеи, хотя, если бы ему дали возможность выразить свое мнение, он сказал бы, что предпочитает видеть Луизиану независимой.