– Я из Внутреннего Мира, – воскликнул я, утверждая свой высокий статус. Меня послала леди Февраля.

– Леди Февраля – почтенная и уважаемая госпожа, – возразил тот. Извольте доказать правдивость ваших слов.

– Пожалуйста, нет ничего проще, – самоуверенно заявил я. – Вот…

И вытянул перед собою… пустые мокрые руки. Врученный мне Ключ растаял без следа.

В толпе всадников послышался смешок.

– Это ли не лучшее доказательство? – сказал мальчик с непокрытой головой, тронул своего коня ногами и выехал вперед, заставив прочую конную группу расступиться перед собой. Конем он управлял с непринужденностью, какой мне никогда не достигнуть. На секунду его голова, украшенная коротким пепельным «ежиком», обрисовалась на фоне шитой серебром черной хоругви, и тут уж я не мог ошибиться. Да он бы мне и не позволил.

– Я – лорд Перегрин. Боско, все в порядке.

Я вздохнул с облегчением, когда «визирь» и блюститель господской чести занял свое место в общем строю, правда, послав мне предварительно весьма неодобрительный взгляд. Нет цифры многозначительнее нуля. Всегда задумаешься: а почему – ноль, а может, не всегда так было?

Перегрин тоже был одет с ног до головы в черное с серебром: видно, таковы назначенные ему цвета, а бледное лицо его было отмечено знаками авитаминоза и созревающей мужественности. Мне хватило одного взгляда, чтобы распознать этот несчастливый возраст – тринадцать лет.

– Жители Внутреннего Мира – желанные гости для меня, – сказал он, чуть улыбаясь и давая понять, что это не просто форма речи.

– Меня зовут Дмитрий, – представился я. – Я держу путь по… циклу, до Декабря.

– Колин, – мягко прервал он меня, обращаясь назад, к человеку охраны, посадите Дмитрия позади себя и поезжайте рядом со мной.

Ратник подчинился с видимым удовольствием, очевидно, здесь чинились местом. Сугубо городской житель, я никогда не ездил верхом и, честно говоря, подобный способ транспортировки вызвал у меня некоторое сомнение.

– Вы не возражаете, – спросил я Колина, – если я буду держаться за ваш пояс?

– Безусловно, нет, – невозмутимо ответил он, и по дороге, лежавшей по склону холма вверх, к венчавшей его глыбе замка, я рассказал Перегрину свою раз от раза удлинявшуюся историю. Посчитав на пальцах, я выяснил, что повторяться мне еще девять раз. Восемь, если госпожа Норна в курсе. Поразмыслив, Перегрин согласился с моими прежними хозяевами в том, что без леди Декабря здесь не обошлось.

Мы ехали медленно, с той неторопливой важностью, какая подобает важным особам. И хотя подобный темп, совершенно очевидно, утомлял Перегрина и был не по вкусу горячим как суховей лошадям, мне с моими способностями к верховой езде пришелся в самый раз.

Потом мы ужинали в просторной мрачной трапезной, занимавшей всю нижнюю часть донжона. Горели факелы, несмотря на то, что был день, камины работали на всю свою проектную мощность, поглощая целые деревья, в нижней части зала шумели, потребляя свой хлеб насущный, челядинцы и ратники. Собаки собирали дань без оглядки на ранг стола. Видимо, так было тут заведено, и луноликий Боско следил, чтобы никто не нарушал распорядка. Беседу за столом вел Перегрин, и делал это с блеском человека, который умеет это делать, и с наслаждением хозяина, которому редко выпадает подобное удовольствие. Это был очень странный мальчик. Ему почти удалось заставить меня забыть, что он – бог.