– Да, – сказал он и взглянул на Розамунду с некоторым любопытством. Как она успела так много узнать о его отце, если они едва обменялись несколькими вежливыми фразами? – Значит, он напоминает тебе аббатису, – пробормотал он, подумав, что ему просто не терпится рассказать об этом отцу. Он подозревал, что тому не очень понравится сравнение с женщиной, какое бы положение она ни занимала. – А Шамбли напоминает тебе кого-нибудь?

– Да, – медленно кивнула она. – Сестру Констанцию. Она была одной из самых молодых монахинь, и у нее такое же острое чувство юмора, как у лорда Шамбли.

– Сестра Констанция… – Эрик усмехнулся. – А остальные?

– Остальные, милорд?

– Да, например, Смизи.

– О, это легко. Он очень похож на сестру Юстасию. У него, возможно, не так много знаний, как у нее, но он так же добр к животным.

– А как насчет меня? – спросил он, медленно направляясь к берегу.

Розамунда растерянно заморгала:

– Вас?

– Да. Я напоминаю тебе монахинь из аббатства?

– О нет, милорд!

– Нет? – Брови его приподнялись, когда она так горячо возразила ему, и он даже остановился в воде. – Никого?

Поморщившись, она покачала головой:

– Нет, да это и невозможно, ведь вы мой муж.

– Ну и что?

– А то, что вы мужчина.

Эрик растерянно хмыкнул:

– И мой отец тоже, как и Смизи.

– О да, наверное, – произнесла она с сомнением. – Но я не думаю о них как о мужчинах. Ну, то есть я знаю, что они мужчины, но на самом деле не думаю о них. Они просто… люди, – растерянно закончила она;

Эрик зачарованно смотрел на нее, понимая, что ему необходимо слышать такие слова.

– Ты объединяешь аббатису, моего отца, Смизи и Шамбли в одну большую группу – люди… Но обо мне ты думаешь как о мужчине.

– Не просто как о мужчине, но моем муже. О единственном мужчине.

– Единственном, – повторил он.

Покраснев, она кивнула.

– А что отличает меня от «людей»? – с любопытством спросил он.

Его брови приподнялись, когда ее взгляд резко опустился чуть ниже его талии.

– Это есть у всех мужчин, – с раздражением сказал он.

Она вздернула подбородок, спрыгивая с валуна.

– Меня это не касается, милорд. Меня волнует лишь то, что есть у вас. Потому что он мой.

Эрик вздрогнул:

– Твой?

– Ну конечно, – нетерпеливо сказала она. – И я не понимаю, почему это вас удивляет. Вы отдали мне себя в браке, а я отдала себя вам. Все ваше – мое, и наоборот, и это тоже. И позвольте мне сказать вам, милорд, – решительно добавила она, – я не настолько наивна, чтобы ничего не знать о прелюбодеянии. И хотя я во многом терпелива, но если я когда-нибудь только услышу, что вы делили вот эту мою собственность с кем-то другим, я непременно отрежу ее и водружу на каминную полку.

–А вот и мы. – Шамбли буквально ворвался на поляну. – Одежда для вас обоих.

– Я переоденусь в палатке, – заявила Розамунда, выхватывая у него из рук платье. – Надеюсь, вы присмотрите за моим мужем и он будет в безопасности.

– Конечно, – согласился Роберт, недоуменно глядя вслед Розамунде, когда она решительно зашагала к лагерю. – Я, кажется, пришел не вовремя?

– Хм… – Эрик рассеянно посмотрел на друга, и ело губы расплылись в глупой улыбке.