– Прошу прощения, – сказал Эрик, усаживаясь рядом, и Розамунда с удивлением взглянула на него.

– За что, милорд? Это ведь была не ваша вина.

– Да нет, я виноват, по крайней мере частично. Я должен был купить тебе красивые платья, и твой отец велел мне сделать это. И мне следовало позаботиться о горничной. – Он с досадой покачал головой. – У меня же две сестры. Не понимаю, как я мог забыть об этом.

– Мне не нужна горничная, – тихо ответила Розамунда. – У меня ее никогда не было и сейчас не нужно. Даже если бы вы купили мне новые платья, и тогда бы эта женщина нашла в них изъяны. Она показалась мне очень озлобленным и неприятным человеком. Мне кажется, ей нравится обижать людей.

– Да. – Эрик улыбнулся, услышав эту оценку. – И ты поняла это буквально через несколько минут. А я знал ее всю жизнь и не понимал этого до тех пор, пока не полюбил тебя.

Когда Розамунда улыбнулась и сжала его руку, он недовольно нахмурился:

– Я только что признался, что люблю тебя, жена. И ты даже не удивлена? Тебе нечего на это сказать?

Брови Розамунды слегка приподнялись при виде его огорчения.

– Но я уже знала, что вы любите меня, милорд. Почему же я должна удивляться?

– Ты знала? – сердито нахмурился он. – Откуда ты могла это знать? Я и сам не знал, пока не произнес это вслух.

– Я поняла это, как только вы перестали ревновать меня ко всем, после случая у реки. Вы больше не ворчали на тех, кто улыбался мне, или…

– Ты поняла, что я люблю тебя, потому что я перестал ревновать? – поразился Эрик ее рассуждению, но Розамунда убежденно кивнула:

– Конечно. Это означало, что вы стали доверять мне, милорд. А это было последнее препятствие, которое вам нужно было преодолеть. Я вам уже нравилась, вы желали меня, ценили мои способности и хотели, чтобы я была рядом. Оставалось только научиться доверять.

Когда он растерянно покачал головой, она нежно погладила его по щеке:

– И я поняла это, потому что тоже полюбила вас.

Мгновенно успокоившись, Эрик накрыл ее руку своей и улыбнулся:

– Твой отец был очень мудрым человеком.

– Да, – согласилась она, и ее глаза наполнились слезами. – Он преподнес мне замечательный подарок – вас.

– Нет… – Замолчав, Эрик раздраженно оглянулся, когда его кто-то толкнул, усаживаясь рядом, а потом спросил: – Ты правда очень голодна?

– Мой голод может утолить только муж, – хрипло прошептала она.

Сжав ее руку, Эрик расплылся в широкой улыбке, встал и потянул ее за собой. Когда они оказались в своей комнате, слова больше были не нужны. Их слившиеся воедино тела подтвердили те, что уже было сказано.

Однако, предаваясь приятным воспоминаниям, Розамунда сейчас не столько радовалась, сколько тревожилась.

Вздохнув, она снова посмотрела на дверь. Она проснулась рано, как всегда, но вместо того, чтобы встать и отправиться вниз, она осталась в постели, наблюдая за спящим мужем. Розамунда смотрела на него так долго, что одних взглядов было уже мало, и она не смогла удержаться и погладила сперва его щеку, шею, потом ее рука скользнула по его груди. Эрик проснулся к тому моменту, когда ее рука спустилась еще ниже, и показал ей, как, оказывается, приятно дождаться его пробуждения.

Еще одним благом оказалось то, что он был уже, как ни странно, далеко не так ворчлив. Тем утром, когда они наконец заставили себя встать и отправиться в трапезную, Эрик был просто сама любезность.

Но хорошее настроение мужа сохранилось лишь до конца завтрака. Когда они уже собрались уходить, к ним подошел Шамбли и сообщил, что Ричард согласился дать Эрику аудиенцию и немедленно примет его.