– А, понятно, – пробормотала Розамунда, снова начиная крошить хлеб. – Да, в аббатстве я большую часть времени проводила в конюшне, – смущенно объяснила она. – Я ухаживала за животными и… да, пожалуй, мне их недостает.

– Насколько я понимаю, слова епископа не убедили молодого Берхарта разрешить вам ухаживать за лошадьми?

– Он не хочет, чтобы я даже приближалась к конюшне, – мрачно ответила Розамунда.

– Да, – вздохнул старик. – Я так и понял вчера. Ну что же, если он не позволяет вам ходить в конюшню, то, может, конюшня придет к вам, – произнес он загадочно.

Но прежде чем Розамунда успела задать ему вопрос, он слегка повернул голову, прислушался и сказал: – Доброго вам утра, милорд. Надеюсь, вы хорошо спали?

Повернувшись, Розамунда увидела спускавшегося по лестнице Эрика, и радостная улыбка осветила ее лицо, В памяти тут же возникли картины прошедшей ночи, и ни в одной из них он не был одет.

Эрик почувствовал, как напряжение, охватившее его с утра, исчезает, когда он заметил жену за столом. Он был ужасно раздражен, когда, проснувшись, увидел, что она опять встала раньше его и исчезла. Но выражение ее лица сотворило чудо с его настроением. Ее губы были слегка приоткрыты, на них играла теплая, радостная улыбка, а глаза, наверное, таили в себе воспоминания о прошедшей ночи. Эти воспоминания и его не оставляли ни на минуту.

Прошлой ночью он был словно голодающий, которому вдруг предложили еду. Он упивался ее телом и никак не мог насытиться, ему все было мало. Даже ее слова по поводу неверности не утихомирили его голод. Он лишь на несколько минут рассердился. Потом задремал, но не прошло и часа, как он проснулся от чувственного сна о женщине, лежавшей рядом с ним. Несколько мгновений он всматривался в ее милое лицо, молча наслаждаясь ее красотой, но не удержался и прикоснулся к ней. За прикосновениями последовали поцелуи, а поцелуи привели к…

Потом Эрик опять задремал, но через некоторое время проснулся, снова изнывая от желания. И так он провел всю ночь: желая ее, наслаждаясь ею, отдыхая и снова желая. Утром он проснулся, вновь обуреваемый желанием. Вот почему он был раздражен, когда обнаружил, что ее нет рядом;

Глядя на Розамунду, жадно облизывавшую приоткрытые губы, Эрик понял, что если бы здесь не было лорда Спенсера, то он вряд ли удержался, чтобы не положить ее на стол и не овладеть ею тут же. «Черт, может, мне просто утащить ее наверх и…

– Милорд?

Услышав голос лорда Спенсера, Эрик заморгал, оторвал взгляд от жены и взглянул на старика, сидевшего рядом с ней. Только тут он понял, что, пока его мысли блуждали, ноги остановились перед женой. Он простоял так неизвестно сколько времени, уставясь на нее словно восторженный юнец.

– Я неплохо спал, – наконец ответил он несколько резковато, заставив себя оторвать взгляд от жены, и направился к месту главы дома – уродливому креслу с высокой резной спинкой, куда его чуть ли не силой усадил лорд Спенсер. – А вы как спали?

– Очень хорошо, благодарю вас, – ответил старик, как будто следя за передвижением Эрика, хотя и был слеп. Он подождал, пока Эрик сел напротив Розамунды и ему принесли сыр, хлеб и напитки, и лишь тогда сказал: – Мне тут пришла в голову одна идея, милорд, когда я вчера засыпал.

– Да? – рассеянно спросил Эрик. Его взгляд остановился на пальцах жены, которая задумчиво крошила хлеб. У нее были длинные красивые пальцы. Он заметил это прошлой ночью, когда целовал каждый пальчик по отдельности…

– Да.