Блэк заржал, зацокал копытами, приближаясь к ней и кладя голову на плечо.

Снова вздохнув, Розамунда подняла руку и похлопала закутанный в одежду нос.

– Все в порядке, Блэки. Все будет хорошо.

Никто не стал расспрашивать Эрика, почему он так быстро вернулся в обеденный зал. Стараясь не замечать любопытных взглядов и приподнятых бровей, он наполнил кубок вином. К тому моменту, когда Роберт, единственный, помимо него, оставшийся за столом, решил отправиться спать, Эрик был уже сильно пьян.

С трудом встав на ноги, он вместе с Робертом, шатаясь, поднялся по лестнице. Они пожелали другу спокойной ночи, и Эрик побрел к спальне, дверь которой почему-то не хотела стоять на месте и танцевала перед его взором, словно искорки пламени.

Сосредоточившись, он шагнул к двери, толкнул ее и ввалился в комнату, где на кровати крепко спала его жена. Она, похоже, очень любит занимать всю постель, с обидой подумал Эрик. Потом, повернувшись, молча погрозил пальцем Блэку. В этот момент он и сам, наверное, не смог бы объяснить, что именно запрещает коню.

Направившись к постели, он стал на ходу срывать с себя одежду. Покачиваясь, стянул штаны до бедер, попытался выбраться из них, подняв ногу, но, потеряв равновесие, упал на кровать.

– Хм, так лучше, – решил Эрик, увидев, что в этом положении комната не так быстро крутится перед Глазами. Оставив штаны болтающимися на ногах, он прижался к теплому боку жены и крепко заснул.

Ему опять снилась жена.

Он галопом скакал через лес. Под ним был Блэк, здоровый и сильный. Внезапно Эрик увидел Розамунду в свадебном белом платье. Стоя к нему спиной, она смотрела на Гудхолл в долине, но, услышав топот копыт, обернулась. Узнав Эрика, она соблазнительно улыбнулась и раскрыла ему свои объятия.

– Вы самый замечательный из всех мужей.

Эрик выпрямился в седле от ее нежных слов. Спешившись, он раскрыл ей объятия, и как только дотронулся до нее, ее платье исчезло. Хрип вырвался из его горла, когда Эрик ощутил ее обнаженное тело, зарылся в ее рыжие пряди. Запрокинув ей голову, он припал к губам.

Он оказался тоже обнаженным. Она таяла в его руках, выгибаясь навстречу, возбужденно прижимаясь к нему.

Его губы коснулись шеи Розамунды и уже заскользили к груди, как начался дождь и крупные теплые капли стали падать него. Скривившись, Эрик что-то пробормотал, проснулся и обнаружил, что сон на самом деле вовсе и не сон.

Розамунда, теплая и обнаженная, была в его объятиях; стоны и восклицания все еще срывались с ее губ, а тела их слились воедино.

И было действительно холодно. Ранний утренний ветерок врывался в комнату, покрывала на постели не было, и ветер холодил их обнаженные тела. Покрывало, наверное, сползло на пол, когда еще одна теплая капля упала ему на щеку. Перекатившись на спину, Эрик обнаружил, что смотрит в жуткую, вытянутую и замотанную в одежду морду животного. И словно этого было мало, из носа этого жуткого существа свисала длинная скользкая сопля, готовая упасть на него. Это сразу объяснило дождь в его сне. Когда Эрик наконец это понял, он в ужасе закричал и, пытаясь уклониться от очередной порции капель, метнулся в сторону, стукнувшись головой о голову Розамунды.

– Что? Где? – воскликнула Розамунда, сразу проснувшись и хватаясь за голову. – Что такое? В чем дело?

– Убери отсюда эту чертову лошадь!

Заморгав, чтобы прогнать остатки сна, Розамунда повернулась и увидела, что ее муж судорожно пытается уклониться от сопливого носа Блэка. Конь стоял рядом с кроватью; голова его висела как раз над тем местом, где только что лежал Эрик.

– О Боже! – ахнула она, подскакивая и поспешно уводя коня от кровати, – Блэки, ну что ты делаешь? Бедняжка, у тебя насморк?

– Да, и он залил меня соплями! – рявкнул Эрик с отвращением, вытирая мокрую щеку.