– Вот вам и вся благодарность, – проворчал Роберт И подмигнул Розамунде, показывая, что они всегда так дурачатся.

– Хм, вы очень добры, что одели моего мужа, милорд, – сказала Розамунда, подумав про себя, что нужно срочно найти что-нибудь другое для Блэка, а одежду мужа сегодня же выстирать. Горчично-коричневая туника Роберта ужасно смотрелась на Эрике. Это был совсем не его цвет.

– Итак, – сказал Эрик, подходя к ней и рассеянно проводя пальцами по ее руке. – Можно вернуть это животное в конюшню, раз ему уже настолько лучше?

– О нет, пока нет, – с сожалением сказала Розамунда, вздрагивая от его чувственного прикосновения. – Через один-два дня, может быть. Он еще не окреп, а поскольку конюшня в таком плачевном состоянии… Куда вы, милорд? – с удивлением спросила она, когда Эрик резко повернулся и направился к выходу.

– Послать еще людей на строительство конюшни. Она будет готова сегодня, даже если мне самому придется помогать. Это животное больше не проведет ни одной ночи в нашей спальне.

– Подожди меня, Эрик, – попросил его Роберт. – Я должен кое-что обсудить с тобой.

– Но вы даже не поели! – растерянно воскликнула Розамунда. Однако мужчины лишь замахали руками, занятые разговором.

– И как сегодня конь лорда Эрика?

Розамунда оглянулась и улыбнулась епископу Шрусбери, который направлялся к ней через зал.

– Доброе утро, ваше преосвященство. Ему сегодня лучше. Спасибо, что спросили.

– Хорошо, это хорошо! – просиял Шрусбери. – Я знал, что ты вылечишь его. Это твой дар.

Вспыхнув от похвалы, Розамунда улыбнулась и повернулась, чтобы взять поводья Блэка.

– Я собиралась вывести Блэка во двор ненадолго. Почему бы вам пока не приступить к трапезе? Лорд Спенсер вскоре присоединится к вам.

– О нет, только не сегодня утром, – печально сказал лорд Шрусбери. – Джозеф шел сюда, чтобы взять поднос для лорда Спенсера. Он сказал, что сегодня ревматизм совсем замучил Спенсера и он останется в постели. Он, похоже, решил, что это к дождю, – Шрусбери пожал плечами. – Я сказал Джозефу, что распоряжусь насчет подноса, чтобы он не оставлял лорда Спенсера одного.

– О! – заколебалась Розамунда, взглянув в сторону кухни, но Шрусбери успокаивающе похлопал ее по руке.

– Ты лучше выведи Блэка, пока он не сотворил что-нибудь неприятное. А я позабочусь о подносе для лорда Спенсера.

– Благодарю вас, милорд епископ, – сказала Розамунда, направляясь к двери. Блэк покорно последовал за ней. – Я долго не задержусь и составлю вам компанию, пока вы завтракаете.

– Хорошо, хорошо. А потом мы обсудим, как лучше поговорить с твоим мужем.

Остановившись, Розамунда удивленно оглянулась.

– Как поговорить с моим мужем? О чем? – удивленно спросила она.

– Ну как же, о твоем возвращении в аббатство, моя дорогая. Я уверен, что если мы найдем правильный подход, он поймет разумность этого. К сожалению, он такой вспыльчивый. И вчера так расстроился, когда я…

– Ваше преосвященство, – прервала его Розамунда, оставив Блэка и медленно вернувшись к епископу. Она совершенно забыла о том дне в конюшне, когда, рыдая, жаловалась, что никому не нужна, что совершенно чужая, что ничего не может сделать правильно. Так много произошло с того дня, когда епископ прибыл с новостью о смерти ее отца. – Я знаю, что была расстроена в тот день, когда вы приехали…

– Ну конечно, дитя мое. Услышать о смерти отца в довершение ко всем твоим несчастьям в качестве жены Берхарта…

– Я не хочу возвращаться в аббатство, – торопливо сказала Розамунда, прежде чем он заставит ее почувствовать себя еще более виноватой из-за того, что она мало скорбит о смерти отца.