Кэйт взглянула на патологоанатома, но ничего не сказала, только кивнула ему, вылезла из машины и пошла к Кэйтлину. И это говорит специалист: «вони меньше от издохшего фазана», когда речь идет о пятнадцатилетней девчонке! Нет, она никогда не позволит себе таких бестактных заявлений!

— А, Кэйти, привет, дорогая! — гулко прозвучал в холодном воздухе голос Кэйтлина, у которого было характерное ирландское произношение. — Этот трахнутый выкопал ее, чертов ублюдок!

Смятение в его голосе несколько утешило Кэйт. Раз уж Кэйтлин, этот матерый полицейский волк, тоже потрясен, значит, не все потеряно!

— Ну что ж, сэр, убийца, можно сказать, избавил нас от работы, разве не так? — послышался вдруг гнусавый голос Спенсера. И все — Кэйт, Кэйтлин, полицейские — удивленно уставились на него.

— Само собой, сынок, он просто молодец! — отозвался Кэйтлин полным сарказма голосом. — Посрамил всех извращенцев, которые и не закапывают, и не откапывают своих жертв. На этом деле можно нажить целое состояние, и расследования никакого не нужно! Болван ты трахнутый!.. Вали отсюда, пока я самого тебя не закопал собственными руками!

Кэйт кивнула Спенсеру, и тот, пристыженный, поплелся к полицейскому фургону. Кэйт стало его жаль. Ведь он хотел сказать, что тело по крайней мере обнаружили, не важно, кто его отрыл, пусть даже медведь гризли. Какое это несчастье для мистера и миссис Батлер!

— Патологоанатом считает, что преступник был здесь прошлой ночью. Он не может точно сказать, имел ли место сексуальный контакт, но утверждает, что ссадины на лице появились совсем недавно.

— Возможно, он тут занимался онанизмом, глядя на убитую, — но в этом случае не должно было остаться никаких следов.

— Вряд ли. Взгляните, как он уложил ей волосы, как расчистил грязь вокруг тела. По-моему, он что-то искал. Ведь нам уже известно, что он маньяк с большими отклонениями от нормы в сексуальном плане.

Кэйт опустилась на корточки рядом с телом, с трудом сдерживая приступы тошноты из-за резкого трупного запаха.

— Допустим, он пришел сюда искать что-то, что могло послужить уликой, и — нашел или не нашел — стал вторично избивать убитую. Какая-то логика здесь просматривается. Пусть логика извращенца!

— Ну, Кэйти, ты голова! — заявил Кэйтлин. — Скорее всего, это так. Но тип этот в конечном счете дал маху… Ему удалось меня завести! Он слишком далеко зашел! Когда мы его возьмем — а мы обязательно его возьмем, — я сам выбью из него его тухлые мозги! — И Кэйтлин повернулся к полицейским. — Эй вы, — заорал он, — где ваши чертовы работнички? Пусть прикроют девчонку и завяжут тело в мешок!

Кэйт встала. В сером свете занимающегося утра Кэйтлин выглядел ужасно. Его осунувшиеся щеки с седой щетиной за ночь еще больше обвисли. Несмотря на недостатки — а их у него был миллион, — Кэйт испытывала к нему нежность.

— Поедемте в участок, пусть судебные крючки тут заканчивают свое дело. — Она мягко взяла его за руку и увлекла за собой. — Надо сполоснуть кишки чашечкой кофе!

О завтраке после всего не могло быть и речи. Оба это хорошо понимали.

Рональд Батлер в сопровождении Кэйт вошел в морг больницы Грэнтли. Помощник заведующего откинул с тела убитой простыню, и Рональд Батлер увидел то, что осталось от дочери. Кэйт отвернулась, но краешком глаза заметила, что рука несчастного отца потянулась ко рту.

— Это ваша дочь, сэр? — тихо спросила Кэйт.