Некоторые законы, видимо, для того и придуманы, чтобы их нарушать. Стоит осознать это, и твоя служба пойдет как по маслу. Ну кто, скажите, взглянет на серебряную тарелку, если рядом лежит золотая? ЦБР положено заниматься настоящими преступниками, нарушителями закона, а не всякой ерундой!

То же творилось в полиции. Полицейский, придя в тюрьму, говорил осужденному: «Твое дело отправят в суд на доследование, так что признавайся еще в тридцати кражах со взломом! На твоем сроке это никак не отразится: твое признание просто занесут в графу „ПДС“: „Принято для сведения суда“. Подобные трюки делали показатели годовых отчетов весьма внушительными: число раскрытых преступлений значительно увеличивалось, разумеется, не в реальности, а на бумаге. Настоящие же преступники, благодаря фиктивным признаниям отбывающих свой срок, разгуливали на свободе.

С тяжелым сердцем подъезжала Кэйт к дому Патрика. Всю свою жизнь она посвятила работе. Только работа давала ей силы держаться, не считая, разумеется, Лиззи!

Предложив ей кофе, Патрик рассказал о своем разговоре с Синклером.

— Я уже слышала об этом от Кэйтлина, ему сообщил один старый приятель.

От Патрика не ускользнуло, что вид у Кэйт встревоженный, от обычной жизнерадостности не осталось и следа.

— Я, собственно, нашел выход из положения, но вначале решил посоветоваться с тобой.

— Разве можно что-нибудь предпринять?

Уловив в голосе Кэйт надежду, Патрик обрадовался, потому что не был уверен в том, что она примет его предложение.

— Итак, твой бывший муж решил помешать нам. Не так ли?

Кэйт кивнула и вытащила из кармана пачку сигарет.

Патрик зажег одну для нее и продолжил:

— Так вот, я собираюсь поехать к нему и уговорить отказаться от своей жалобы. Пусть скажет, что просто хотел насолить своей бывшей жене. Как тебе эта идея?

Кэйт затянулась, поглядела Патрику в глаза.

— Надеюсь, обойдется без мордобоя?

— О чем ты говоришь?! — Патрик развел руками.

Велико было искушение покончить с этой ужасной историей, но в глубине души Кэйт мучили сомнения. Миролюбие Патрика наигранное. И если во время разговора с Дэном он сочтет необходимым врезать ему хорошенько, то сделает это не колеблясь.

— Позволь мне подумать, Пэт!

— О чем еще тут думать? Стоит мне рассказать ему, как обстоят дела, и он наделает в штаны, поднимет лапки кверху!

— У тебя на все есть готовый ответ. И рассуждаешь ты с позиции силы! — В голосе Кэйт Патрик уловил фальшивые нотки.

— Слушай, Кэйт, у нас куча всяких проблем, и я не желаю, чтобы этот ублюдочный муж…

— Бывший муж, Пэт.

— Тем более. Нельзя допустить, чтобы бывший муж все нам расстроил! Преступники, дорогая, тесно связаны с полицией. Наше партнерство восходит еще ко времени зарождения мошенничества. Ты уверена, что ничего дурного не делаешь! Мы просто друзья и любовники. И я не требую, чтобы ты раскрыла мне тайны отдела особо опасных преступлений или настучала на своем портативном компьютере информацию о том, на чем меня собираются подловить в следующий раз. Нам хорошо друг с другом, вот и все! Я люблю тебя, Кэйт, и пытаюсь тебе помочь! А если ты потеряешь работу из-за меня, ничего хорошего у нас с тобой больше не будет. Ведь твоя служба всегда стояла между нами.

— Мы можем прямо сейчас со всем этим покончить!

Патрик нахмурился: он полагал, что Кэйт испытывает к нему более серьезные чувства.

— Ну это тебе решать, дорогая!

Кэйт вынула изо рта сигарету, села на подлокотник кресла, в котором он сидел, погладила его по лицу.

— Честно говоря, Пэт, я сказала неправду!

Она не в силах была покинуть его, как не в силах была бы пройти мимо раненого ребенка! Он был частью ее самой, весьма существенной частью! Но он вынуждал ее поступаться собственными принципами.