Что женоненавистник — Кэйт сразу поняла. Достаточно было взглянуть на его жертвы. Жестокость — как самоцель, не вызванная необходимостью. Преступник явно был болен.

Сейчас главное — найти общее в почерке этих двух преступлений. Кэйт наморщила лоб. Может, он сталкивался с этими женщинами по службе? Нет, одна из них работала в баре, другая — в салоне красоты. Ничего общего!

Показания свидетелей не дали никакой ниточки, за которую можно было бы ухватиться. Преступник тоже не оставил ни единого следа. Кто он? Чем занимается? Действовал он в перчатках. На теле Джералдин О’Лири обрывки шерстяных ниток. Но такие нитки шли на производство сотен тысяч всевозможных джемперов, курток и прочих изделий.

Голова у Кэйт была как в тисках, веки отяжелели, и она потерла глаза, словно надеясь увидеть то главное, чего не заметили криминалисты и она сама в первую очередь.

Наконец она встала и пошла в комнату для допросов. На стене рядом с фотографиями Джералдин О’Лири появились две новые — Мэнди. На одной девушка улыбалась. Ее маленькое, сердцевидное личико обрамляли длинные светлые волосы. Другой снимок запечатлел ее на больничной койке — роскошные волосы сбриты, на черепе зияют раны, глаза заплыли, нос сломан. В общем, узнать ее совершенно невозможно. В комнате находился штаб расследования, было шумно от множества голосов и стука пишущих машинок. Аманда Докинс только что ввела в компьютер необходимые данные, и он выдавал фамилии и адреса жителей Грэнтли и близлежащих окрестностей — владельцев автомашины-фургона темно-зеленого или темно-синего цвета.

Но не это вызвало у Кэйт головную боль. Не стук машинок, не гул голосов, не волны сигаретного дыма. Само дело, которое, казалось, зашло в тупик.

Прихватив с собой папку со стола Аманды, Кэйт, вышла из комнаты.

Патрик Келли взял сигарету «Данхилл» и, прикурив от своей золотой зажигалки, с шумом выпустил дым из ноздрей. К тому времени, как он вышел из ванной и переоделся, в доме появились шестеро парней. Все они сидели в гостиной и, беспокойно ерзая, ожидали его распоряжений.

Келли задержал взгляд на зажигалке. Ее подарила Мэнди, когда ему исполнилось сорок два. Стоило Патрику вспомнить о Мэнди, как страх захлестывал душу. Если она умрет… О Господь всемогущий! Вся его жизнь в этой девочке. Если она умрет, у него никого не останется в целом мире.

Впервые на задний план отошла жажда денег. Он с радостью отдал бы все, только бы вернуть дочь живой и здоровой, такой, какой видел ее в последний раз. Она счастливо улыбалась и так и светилась задором и молодостью…

Из раздумья его вывело осторожное покашливание. Келли оторвал глаза от зажигалки и обвел взглядом собравшихся.

— Думаю, вам известно, что произошло?

Парни попытались выразить соболезнование своему хозяину, но Келли поднял руку.

— Злейшему врагу не пожелаю того, что случилось с моей дочерью. — Он умолк, собираясь с силами. — И хочу, чтобы ублюдка поймали. Немедленно. Старший констебль — мой преданный друг. Он предоставит всю необходимую информацию. Мы говорили сегодня по телефону. Легавым я не очень-то верю. Знаю, как они ловят преступников. Ни хрена не умеют. Взять хоть меня. Так и прокантовался всю жизнь. А ведь не поймали? А? Бросьте все и ищите ублюдка! Пусть сдохнет!

Чуть позже мне доставят несколько папок с именами подонков Юго-Восточной Англии. Пусть каждый из вас, — Келли жестом обвел всех сидевших в гостиной, — организует свою команду. Сколько бы это ни стоило — мне плевать! Берите кого хотите, лишь бы люди были надежные.