Джордж сполз с подушки: простыни, одеяла и старого пальто не хватало, чтобы укрыть и ноги, и голову.

Он притворился спящим, но губы дрожали от страха. Скрипнула и медленно открылась дверь. Кто-то вошел. В нос Джорджу ударил запах пива и мужского пота. Мужчина шел прямо к его кровати, стараясь не ступать на те половицы, которые, как ему было известно, скрипели. Ужас охватил Джорджа.

— Эй, ты не спишь?

Джордж замер. Он боялся, как бы мужчина не услышал громкого стука его сердца, и в следующий момент ощутил на своей шее его теплое дыхание. Еще крепче зажмурившись, Джордж свернулся калачиком, подтянув к животу колени, как зародыш в утробе.

Большая теплая ладонь залезла под одеяло и стала поглаживать его ягодицы. Кровать осела под тяжестью мужчины, и Джордж очутился под его огромным животом. По крайней мере, он был теплым.

Натянув на голову себе и Джорджу простыню и одеяло, мужчина подтолкнул Джорджа, и тот скользнул вниз, в тот призрачный мир, где только и можно было найти спасение от этой страшной жизни.

Немного погодя мужчина вылез из постели. Джордж лег на его место, оно было еще теплым, и в полном изнеможении уснул.

Не успел Берт Хиггинс примоститься поудобнее возле Нэнси Маркхэм, как она неожиданно подала голос:

— Ну как там у тебя с Джорджи, а, Берт?

Он похолодел.

— Думаешь, я не замечаю, как ты по ночам шастаешь в его спальню?

Берт дрожал от страха, и это было на руку Нэнси: теперь по крайней мере она знает, как его прижать, и это просто здорово. Да, здорово!

Она расхохоталась:

— Воображаю, Берт, что скажут твои дружки, когда пронюхают, что ты трахаешь мальчиков!

Он схватил ее за горло своими железными пальцами.

— Ну и что же ты, Нэнс, собираешься делать?

Она опять засмеялась, без какого бы то ни было намека на страх.

— Кто? Я? Ничего! Я в твою жизнь не лезу! Каждый сам по себе. Единственное, что мне от тебя нужно, так это деньжата.

Берт убрал руку с ее горла, зажег стоявшую на ночном столике свечу, лег на спину и уставился в потолок.

— Ты хочешь сказать… что просто закроешь на все глаза?

В голосе его звучало сомнение.

— Нет. Не просто. Давай договоримся, сколько ты мне за это отвалишь, а потом делай что хочешь.

— За деньги ты, я смотрю, сына родного готова продать?

Нэнси закурила, выпустила дым через нос, повернулась к нему:

— Пока деньги — сила, готова.

— Что же, Нэнс, все в порядке. Называй сумму.

— Еще пятерик в неделю — и заметано.

Берт подумал.

— Три монеты, и баста.

— Пять, или забудем об этом.

— Ладно, пять так пять. Ну а мы с тобой как же?

Нэнси притушила окурок, задула свечу.

— Все так же. Что было, то и будет. Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, Нэнси.

Она мгновенно уснула. А Берт размышлял еще некоторое время. Даже ему, видавшему виды, было не по себе. За каких-то пять фунтов в неделю Нэнси Маркхэм продала собственного сына!

Спустившись вниз, Джордж увидел на диване громко храпящего Берта и, когда тот заворочался, устраиваясь поудобнее, улыбнулся своей загадочной улыбкой.

Алкогольный дух, исходивший от Берта, навел Джорджа на мысль, что его мучитель наверняка вырубился еще с вечера. Потому мать и оставила его на диване.

Джордж приблизился и заметил, что Берт пролил на себя виски из стакана, зажатого между его телом и спинкой дивана. В нос Джорджу ударил резкий запах спиртного.