Допрос владельцев машин марки «орион» темного цвета тоже ничего не дал. В списке дорожной полиции осталось всего несколько фамилий. Может, преступник из Грэнтли живет теперь где-нибудь в другом месте? Эта мысль и раньше приходила ей в голову, но внутренний голос подсказывал, что он в Грэнтли. Поэтому единственный способ обнаружить его — взять кровь на анализ. Итак, круг снова замкнулся.

Зазвонил телефон.

— Алло, детектив-инспектор Барроуз слушает.

— Привет, Кэйт.

Сердце Кэйт екнуло: это был Патрик Келли.

— Ну что, встречаемся вечером, как договорились?

— Конечно. Не знаю только, когда выберусь отсюда. Позвоню, прежде чем выехать. У нас тут полный аврал…

— Пока ничего конкретного? — осведомился Келли с подчеркнутым безразличием.

— Ничего.

— Ну ладно, тогда — до скорого.

— Пока. — Положив трубку, Кэйт улыбнулась. Влюбилась, совсем как девчонка, а ведь пора бы стать взрослой! Она служит в полиции, а он…

А что, собственно, он?

Отличный мужик — вот что! В конце концов, за стенами этого участка оба вольны распоряжаться собой как хотят!

Она опять стала листать материалы в одной из папок. Она непременно найдет убийцу! Не зря же ей платят жалованье!

Чарли Миллер вернулся с работы в четверть седьмого и сразу почувствовал себя словно в дурдоме. К этому времени все дети собрались и, как это обычно бывает в больших семьях, особенно ирландских, с бешеным темпераментом старались перекричать друг друга. Чарли прошел прямо в крохотную комнату, которую они делили с Терри, и поставил кассету с «Файн янг каннибалс». Он уже почти разделся, когда в комнату вошел его брат с газетой в руках.

— Ну что, Тел, порядок?

— Да нет, Чарли, не совсем, — мотнул головой Терри, присаживаясь на кровать.

Чарли нахмурился. Какой-то Терри кислый. Так и не сняв рубахи, он подсел к брату.

— В чем дело? Что-нибудь стряслось? — Разница в возрасте между ними была всего год, но Чарли относился к Терри почти как к ребенку.

— Знаешь, кто та пташка, что пропала? Ну эта, Луиза Батлер. Взгляни-ка!

Терри раскрыл газету и ткнул пальцем в фотографию на первой полосе, внимательно следя за выражением лица Чарли.

— Да эту девицу мы видели в новогоднюю ночь. Еще с ней был какой-то псих в маске!

— Надо сообщить об этом в полицию.

Чарли замотал головой:

— Ну уж нет! К легавым и близко не подойду! И тебя не пущу!

— Но послушай, Чарли…

Чарли стащил наконец рубаху и зашвырнул в угол на кучу одежды.

— Никаких «но», Тел!.. Кончай с этим!

И Терри понял, что надо смириться. Чарли не терпел возражений.

Стиснув зубы, Терри подумал: а может, пташка жива, только ее не могут найти?

Чарли, взглянув на брата, вздохнул: у Терри слишком мягкое сердце. Сняв джинсы, он тоже кинул их в угол. Потом посмотрел брату в глаза.

— Послушай, Тел, мне, право, жаль и эту пташку, и всех остальных. Сейчас вся полиция стоит на ушах, ищет этого мудака Потрошителя. Но я не хочу, чтобы наши физиономии красовались в газете. Усек?

Терри кивнул.

— Так что покончим с этим, и баста. Схватить его мы все равно не могли. О чем же, черт побери, сообщать в полицию?!

Чарли взял флакон с дезодорантом, шампунь и отправился в ванную. Терри в полной растерянности остался сидеть на постели. «Файн янг каннибалс» пели «Джони, мы тебя любим, вернись же домой, ну пожалуйста, вернись!», и столько было в этой песне чувства, что слезы наворачивались на глаза.