— Вы правы, Алекса. — И Чарлз отстранился от нее. — Я не стану брать вас теперь. Я могу подождать, пока вы освободитесь от ублюдка, которого носите. И не вздумайте убежать от меня, когда мы доберемся до Англии. Я могу выдать вас властям. И что тогда станется с вашим бесценным щеночком?

— Мое дитя не ублюдок! — возмутилась Алекса. — У него есть отец. Мы состоим с Адамом в законном браке.

— Пока смерть не разлучит вас, да, дорогая? — Он злорадно рассмеялся. — Или развод. — У Алексы мурашки побежали по телу.

— Учтите, Чарлз, если нарушите данное слово, будете всю жизнь об этом жалеть. Я слишком долго была Колдуньей, чтобы мною пользовались такие, как вы. Я делаю это исключительно ради Адама. И предупреждаю, не вздумайте обмануть меня.

Чарлза бросило в дрожь, когда он увидел пылавшую в ее фиалковых глазах ярость. Ему стоило немалых усилий взять себя в руки, и он солгал:

— Я выполню свою часть сделки, если вы выполните свою. Вы должны убедить Лиса, что он вам больше не нужен.

Алекса мрачно кивнула. Глаза ее блестели от непролитых слез.

Ночь выдалась безлунная, темная, как адская бездна. С берега дул ураганный ветер, как и обычно в это время года. Близилась полночь, часовой исчез за углом губернаторского особняка, и огни в казармах, где жили тюремщики, погасли. Ничто не нарушало воцарившейся тишины.

Одетые в черное, с лицами, зачерненными углем, с низко надвинутыми на лоб шляпами, Мак, Дрейк и еще шестеро преданных им сильных, надежных людей шли, держась в тени. Только сегодня Мак узнал, что Лис содержится в той же похожей на подземную тюрьму камере, где сидел он сам несколько месяцев назад. Почти неделю люди Мака бродили по Саванне, пытаясь добыть сведения о Лисе. Но ни о нем, ни об Алексе ничего не было слышно с тех пор, как Адама увезли солдаты. Мак опасался, что оба они мертвы, что мстительные англичане казнили их, опасаясь, как бы они снова не ускользнули от палача.

Но несколько дней назад один из людей Мака подслушал разговор двух полицейских в трактире рядом с доками. Оба сильно захмелели, и казалось, денег у них гораздо больше, чем должно быть согласно их роду занятий и чину. Каждый обнимал портовую шлюху, торгуясь с ней о цене. Граббз ушел сразу же, поднявшись наверх вместе со шлюхами. Второй, по имени Бейтс, задержался, чтобы заказать еще бутылку и взять ее с собой наверх. Дрю, один из людей Мака, подсел к Бейтсу.

— Могу я угостить тебя выпивкой, приятель? — спросил Дрю, сверкнув белозубой улыбкой. — Уж очень тоскливо пить одному.

— Только не сегодня, — криво усмехнулся Бейтс. — У меня важное дело. — Он посмотрел в сторону ушедшего собутыльника и, взяв бутылку, последовал за ним. Но вдруг обернулся: — Ты вроде неплохой парень, приятель. Приходи сюда завтра вечером, попозже, раздавишь бутылочку со мной и Граббзом.

На другой вечер Дрю пришел в трактир рано, и как раз вовремя, потому что увидел, что Бейтс и Граббз сидят за столом с английским офицером. Дрю устроился в дальнем углу, натянув шляпу на лоб, и как только офицер удалился, подошел к двум приятелям. Вид у обоих был очень довольный, Бейтс взвешивал в своих ручищах тяжелый мешок.

— Как насчет пинты пива, приятель? — с невинным видом спросил Дрю.

Бейтс некоторое время смотрел на него, а потом расплылся в улыбке.

— Ага, — согласился он, кивнув на стул, где только что сидел Чарлз, — садись.

Дрю назвал свое имя, потом заказал для всех эль, предварительно пересчитав свою наличность. Тюремщики в ответ назвали себя и сообщили, что им поручено охранять важного преступника.