— Вчера слишком много танцевали?

— Да, мой милый. — Леди Мальвина схватила мальчика и тесно прижала его к себе, чтобы скрыть слезы, катившиеся по ее морщинистым щекам. — Мы все слишком много танцевали.

— Бедная бабушка. Можно мне сесть вам на колени и что-нибудь рассказать?

Леди Мальвина взглянула на Сару.

— Он так похож на моего собственного сына и то же время…

— О чем вы, леди Мальвина?

— Блейн никогда не был таким ласковым, внимательным и нежным. Мисс Милдмей, я обожаю этого ребенка.

Сара не знала, как ответить на невысказанную мольбу в глазах старой женщины: «Не допусти, чтобы все это исчезло! Не позволяй никому утверждать, что это не мой внук!»

— Бабушка, вы держите меня слишком сильно!

Леди Мальвина уткнулась лицом в темные волосы мальчика.

— Я снова старый медведь, старый гризли. Но ты уже не боишься медведей, мой милый?

Тайтус доверчиво прижался к ней.

— Нет, если медведь — это вы, бабушка. Я люблю вас.

Но ночью Тайтуса опять мучили кошмары. Кто-то бродит по его комнате, говорил он, и задувает свечу. И действительно, когда Сара вошла в детскую, свеча не горела. Но фитиль мог просто утонуть в расплавленном воске.

— Это Сэмми, — заявил Тайтус спросонья.

У Сары замерло сердце.

— Кто такой Сэмми?

— Я не знаю. Слышал однажды ночью, как кто-то сказал: «Сэмми». Возможно, снова мышь, мисс Милдмей?

— Ни мыши, ни Сэмми не существует, — проговорила строго Сара.

Она держала дрожащего ребенка на руках, и ей показалось, что где-то в доме хлопнула дверь. Но мог и ветер стукнуть ставней. Было томительно и жутко. Саре почудилось, что это миссис Стоун оставив там наверху свое шитье, бродит по дому.

Если она в самом деле была той Самантой которую упомянул в своем письме Амброс, то явилась в усадьбу Маллоу с определенной целью.

Что бы там ни разбудило Тайтуса, но Сара вдруг почувствовала, что к ней в душу заползает страх.

Нет, она не сможет молчать до возвращения Амброса. Это небезопасно.

Сара подождала, когда все собрались за обеденным столом, и начала:

— Мне не хотелось бы об этом говорить, но сегодня ночью Тайтуса опять преследовали кошмары.

— Какие кошмары? — спросил Блейн резко.

— Ему показалось, что кто-то по имени Сэмми входил в его комнату и задул свечу.

Все как по команде на мгновение затаили дыхание. Затем леди Мальвина сказала:

— Сэмми? Никогда прежде не слышала этого имени, мисс Милдмей. Кто такой Сэмми?

— Не имею ни малейшего представления, леди Мальвина. Но не удивлюсь, если случайно окажется, что так звали миссис Стоун.

— Какая абсурдная мысль! — воскликнула Амалия. — Откуда она у вас, мисс Милдмей?

— Просто похожий случай впервые произошел в ту ночь, когда в доме появилась миссис Стоун.

— Но вы и раньше упоминали ночные кошмары Тайтуса.

«Если бы сержант полиции увидел Амалию в данный момент, то он никогда бы не принял ее за слабое, нервное создание», — подумалось Саре.

Лицо Амалии дышало воинственностью и злобой.

— Но это особый случай, леди Маллоу. Раньше никто не гасил свечей. А сегодня ночью она была погашена.

— Безусловно, ветер, — заметил Блейн, впервые вступая в разговор. — Наверное, окно было неплотно прикрыто. Помимо прочего, мальчик уже достаточно большой, чтобы спать без света. А что касается миссис Стоун, то никто не знает ее имени, даже полиции оно пока неизвестно.