Амалия, стараясь успокоить ребенка, улыбнулась:

— Послушай, мой барашек. Мисс Милдмей уверена, что видела черного лебедя. Возможно, его увидим и мы. Пойдем.

Она взяла его за руку, но Тайтус внезапно снова превратился в ребенка, с которым когда-то впервые встретилась Сара, начал кричать и вырываться.

— Нет, я не хочу идти! Я не хочу!

— Дорогой! Ты только погуляешь с твоей мамочкой. Ведь ты любишь свою мамочку?

— Нет, не пойду. Я не люблю. Я ненавижу тебя!

С красным лицом и в крайне возбужденном состоянии Тайтус вырвал руку и бросился к Саре. Вторично в критический для него момент он искал спасения в ее объятиях. Прямо в пальто Сара подхватила его на руки и повернулась к Амалии.

— Итак, вам удалось испортить его, — проговорила Амалия, с удивительным самообладанием сохраняя видимое спокойствие. — Я знала: вы сможете. И вы сделали это умышленно. Вы самая коварная интриганка, какую я когда-либо встречала. Вы украли у меня моего мужа и моего сына. Сара от изумления разинула рот.

— Не пытайтесь отрицать, мисс Милдмей. И не думайте, что это вам сойдет с рук. Я погублю вас, попомните мои слова. А также моего мужа. Я могу, и вы это знаете. — Выдержав небольшую паузу, она многозначительно добавила: — Стоит мне только сообщить в полицию, кто была на самом деле миссис Стоун.

— Значит, вы знали ее!

— Не я, — рассмеялась Амалия, — а Блейн. Она была его женой.

ГЛАВА 19

Распутник и пьяница. А в довершение двоеженец и убийца. Из слов Амалии с неумолимой логикой следовал ужасный вывод, Блейн не мог допустить, чтобы с появлением этой женщины пошли прахом все его планы. Он просто был вынужден быть беспощадным по отношению к ней в полном соответствии с собственным характером.

А Амалия, подозревая его в совершении преступления и гонимая страхом, каждый день ходила к озеру, желая убедиться, что тело не всплыло…

В этот день опять приезжали сержант полиции Коллинс и молодой констебль. Они долго пробыли у озера, шагая по берегу взад и вперед и исследуя почву и шаткие сваи пристани.

Проходя как-то мимо библиотеки, Сара заметила сквозь полуоткрытую дверь Блейна, стоявшего у окна и наблюдавшего за процедурой у озера. Его фигура выражала абсолютную сосредоточенность и внимание. Интересно, что выражало его лицо? Тревогу? Страх?

Однако Саре было трудно представить себе на лице Блейна Маллоу страх. Оно могло выражать любые другие эмоции — гнев, насмешку, гордость, высокомерие, веселье и даже мимолетную нежность, — но только не страх.

Вернувшись в дом, сержант Коллинс надолго закрылся с Блейном в библиотеке. Об этом сообщила Элиза. Слуги перешептывались и строили догадки. Сара пыталась решить, стоит ли ей в том случае, если сержант захочет опять побеседовать с нею, рассказать о найденной броши. Не в грязи на берегу, где она могла нечаянно потеряться, а в летнем домике. Будто там произошла борьба.

Под видом радостных объятий со свиданием… Если миссис Стоун действительно была его женой, она, возможно, с радостью кинулась в объятия мужа, не подозревая ничего худого. Ведь он любил целовать женщин в укромных местах. Его мать говорила об этом…

Но сержант ушел, не пожелав ни с кем больше увидеться, и Сара почувствовала огромное облегчение. Она знала, что в действительности вовсе не хотела говорить о броши. И, кроме того, не могла поверить, что Блейн стал бы целовать кислое и неприветливое лицо миссис Стоун.

И Амалия, конечно, просто запугивала, намекая на что-то ужасное, поскольку даже не пыталась обратиться к представителям полиции.

Амалия подождала, пока сержант с констеблем уйдут, и спустилась к чаю в простом темном шерстяном платье и темной шали.