Между тем не подлежало сомнению, что леди Мальвина была все-таки не совсем уверена в нем и старалась заполучить как можно больше — денег или драгоценностей, — пока существовала такая возможность. Но с другой стороны, старуха искренне привязалась к Тайтусу и была абсолютно убеждена — или сознательно заблуждалась, — что он ее внук.

«Все необычайно сложно переплелось, — писала Сара в растерянности при свете свечи, горевшей на колике рядом с кроватью. — Пока нет никаких реальных доказательств. Но завтра я смогу понаблюдать вблизи за местными прихожанами и посмотреть, как они станут приветствовать новое семейство».

Закрыв дневник, Сара вновь положила его в свою сумочку — чтобы никому даже случайно не попался на глаза, задула свечу и легла спать.

Под утро Сара услышала плач Тайтуса. Нащупав спички, она зажгла свечу. Доносившееся из детской комнаты хныканье звучало приглушенно и как-то особенно тоскливо. Подойдя к кроватке, Сара увидела, что ребенок находится не в полусонном состоянии, но явно чем-то напуган. По его словам, он слышал странный шум. Своими тонкими ручками мальчик крепко обхватил Сару за шею.

— Какой шум? — спросила она. Ветер утих, и в большом доме было абсолютно тихо.

— Не знаю. Вон там.

Ребенок показал на потолок, и у Сары невольно екнуло сердце. Над ними располагалась мансарда с комнатами для прислуги. И именно в одной из них пятьдесят лет назад повесилась несчастная служанка. С тех пор комната пустовала: слуги избегали ночевать здесь. Эту печальную историю рассказала ей и потрясенной Элизе горничная Бетси.

— Вероятно, то была чайка, — заметила Сара — Возможно, канарейка. Или за стеной заскребла мышь. Ты ведь спал и как следует не расслышал.

— Значит, это была мышь? — спросил Тайтус

— Мне думается. Ложись поудобнее и постарайся заснуть. Я оставлю гореть свечку.

Мальчик смотрел на нее своим понимающим и покорным взглядом. По комнате гуляли сквозняки, и пламя свечи постоянно трепетало. Сара решила завтра позаботиться о ночнике, который бы не мерцал и не отбрасывал на стены мелькающие тени, болезненно влияющие на воображение ребенка. Например, можно поставить свечу в стеклянный шар.

В доме царила мертвая тишина. Скрытая в этом безмолвии тревога, безусловно, являлась продуктом ее собственной фантазии.

Наступило ясное, прохладное утро. Все семейство собиралось в церковь. Сара, сошедшая с Тайтусом во двор раньше всех, имела возможность потолковать с Соумсом, подкатившим карету к крыльцу. Амброс подозревал, что именно этот человек поведал Блейну многое из прошлого семьи и усадьбы Маллоу. По мнению Сары, предположение имело под собой определенную почву. Во-первых, у Соумса было длинное узкое лисье лицо, а во-вторых, вся его внешность выражала столь явное подобострастие, что невозможно было смотреть без раздражения.

— Молодому хозяину нужен пони, — заметил Соумс. — У меня как раз есть один, приходится братом тому, на котором катался отец молодого господина.

— Ты учил его ездить верхом, Соумс?

— О да. Он был отчаянным наездником, все норовил прыгать через препятствия еще до того, как научился скакать галопом. Этот малыш будет осторожнее.

— Ты заметил большие перемены в хозяине?

Саре было ужасно неприятно внешне непринужденно болтать с этим человеком, который посматривал на нее с хитрой усмешечкой. Его придется уволить, как только Амброс вступит во владение усадьбой, хотя бы за нынешнюю вынужденную фамильярность.