Твоя любящая тетя.

P.S. Кузина Лаура скоро будет в Букингемском дворце, так как королева возвращается из Балморала. Что ей сказать, если она спросит о тебе? Ты ведь знаешь, как она любит тебя.

Разумеется, тетя Аделаида, дав волю своим наклонностям к мелодраме, немного сгустила краски. Какая опасность может ей угрожать? В худшем случае ее просто уволят.

Так, значит, у Блейна возникли подозрения. Однако она надеется, что сможет ставить его в тупик чаще, чем ему удастся сбивать ее с толку.

Сара еще раз перечитала письмо и направилась к Тайтусу. В дверях классной комнаты ее встретила Элиза, которую так и распирало от новостей.

— Мисс Милдмей, та женщина ушла.

Сара перестала улыбаться.

— Какая женщина, Элиза?

— Да та, которая шила. Миссис Стоун. Никто ничего не говорил, но комната пуста и все вещи миссис Стоун исчезли. Должно быть, ушла ночью. Хозяйке следует, говорит Бетси, пересчитать столовое серебро.

На какой-то момент перед мысленным взором Сары возникла комната, как она ее видела вчера перед ужином, с разложенным на столе неоконченным зеленым платьем и горящей лампой. Но миссис Стоун тогда находилась еще в доме, поскольку все ее вещи были на месте: потрепанный саквояж, широкая накидка, несколько туалетных принадлежностей. Наблюдательная Сара это сразу заметила.

— Полли сказала, что в какой-то степени понимает ее, — продолжала словоохотливая Элиза. — Жить в той комнате! Она, возможно, забоялась и сбежала.

— Сейчас мы не будем обсуждать эту тему, остановила ее Сара. — И воздержись от лишних разговоров, Элиза.

К концу урока пришла Амалия. Она по-прежнему выглядела нездоровой: лицо бледное, под глазами темные тени, но одета была, как и всегда, очень нарядно: шелковое платье отделано по последней моде черным бархатом, на плечи накинута великолепная шерстяная шаль.

— Надеюсь, вам лучше, леди Маллоу, — проговорила Сара учтиво.

— Я чувствую себя вполне здоровой, — ответила она. — Простуда прошла. Меня поставило на ноги горячее виски с молоком, который приготовил мой муж. Он превосходный лекарь; вы уже имели возможность в этом убедиться, мисс Милдмей, когда вывихнули ногу.

— Обо мне заботилась миссис Робинс, — заметила Сара холодно. Она не собиралась воскрешать в памяти неприятные ей эпизоды чрезмерного внимания Блейна.

— Я промокла насквозь, — пояснила Амалия. — Слишком далеко заехала, а тут начался дождь.

— Рада слышать, леди Маллоу, что вы достаточно поправились, чтобы ездить верхом. По словам леди Мальвины, вам последнее время очень нездоровилось.

— Иногда я страдаю головной болью. В конце концов, у всех у нас есть свои слабые места. Полагаю, что больной зуб вас уже не беспокоит. Мама очень тревожилась о вашем здоровье. Когда вы уезжали, вид у вас был весьма жалкий.

— Хочу надеяться, что этот зуб уже не доставит мне хлопот, — ответила Сара сдержанно. — Возможно, вам, леди Маллоу, будет интересно убедиться, насколько Тайтус преуспел с буквами?

— Неужели? Ах ты мой барашек! Поди и покажи маме.

Амалия появилась в классной комнате впервые; при виде ее мальчик занервничал и насупился. А когда она захотела его обнять, ребенок попытался увернуться. Сперва Амалия надула губы, а потом весело заметила:

— Мальчики не любят, когда к ним пристают с ласками. Я спокойно посижу и послушаю. А теперь, Тайтус, назови буквы.

Она опустилась в мягкое кресло возле камина и сидела молча, как и обещала. Видимо, ее внезапно потянуло к людям, подумала Сара.