Тайтус задвигался и проговорил что-то во сне. Сара потрогала его горячий лоб. По крайней мере, слова о болезни ребенка не были ложью.

— Но ведет он себя, по-моему, несносно.

— Он всегда был несносным. Но в глубине души он добрый.

— Вы в самом деле верите в это, леди Мальвина?

— Теперь верю. Было время, когда я, должна признаться, очень тревожилась. Мой муж тоже. Блейн не был дурным ребенком; просто ужасно своевольным. Но с тех пор он сильно изменился. В своей основе он совсем не плохой. Для меня это большое облегчение.

— Если предположить, — сказала Сара, — что мы говорим об одном и том же человеке.

Леди Мальвина коротко взглянула на девушку и затряслась в своем беззвучном смехе.

— У вас, мисс Милдмей, это превратилось в навязчивую идею. А как же быть с Тайтусом, как две капли воды похожим на моего сына в этом же возрасте? Внешние признаки не в состоянии обмануть. А, наблюдая за вашим лицом, я могу с уверенностью сказать, что и манеры моего сына остались прежними. Поездка в Ярби длилась слишком долго?

Сара ничего не ответила, и леди Мальвина продолжала:

— Достойно сожаления, но подобных осложнений трудно избежать женщине в вашем положении. Советую вам рассматривать это как комплимент.

— Как комплимент?

— Моя дорогая, не надо лицемерить. Вам, как и всякой нормальной женщине, должно нравиться настойчивое мужское внимание.

— Но почему же он тогда не обращается более великодушно со своей женой? — спросила Сара с горячностью. — Почему он заставляет ее так страдать? Ее нельзя упрекнуть за то, что она ревнует. Почему он запирает от нее дверь спальни?

Поняв, что проговорилась, Сара в испуге зажала ладонью рот, но было уже поздно. На лице леди Мальвины появилась кривая усмешка.

— Значит, вы и это выведали, мисс Милдмей. Как вам это удалось?

— Совершенно случайно…

— О, разумеется. Я не стану расспрашивать вас о причинах вашего странного любопытства, касающегося моего сына. Думаю, что ваш вывих, задержавший вас в Лондоне, тоже был случайным. Милая моя, у вас прелестный цвет лица, когда вы сердитесь. Мне нравятся девушки с характером. Оставайтесь у нас и доставляйте радость моему внуку, и мы больше не станем затрагивать эту тему.

Леди Мальвина быстро вышла из комнаты, не дав Саре ответить. Да и что можно было сказать в ответ?

Ведь леди Мальвина не питала к ней вражды. Это была немного вульгарная, но добродушная старая дама с известной практической сметкой.

Через некоторое время вернулся Блейн справиться о Тайтусе.

— Он крепко спит, и жар, как видно, спал, — сообщила Сара.

— Превосходно. Теперь вам тоже нужно немного вздремнуть, мисс Милдмей, — проговорил он вежливо и серьезно.

В его голосе не было и следа от той задушевности, которая звучала по дороге из Ярби. Она принадлежала к продуваемому ветрами ночному мраку и зимнему пустынному деревенскому пейзажу и явилась лишь результатом игры воображения.

— Спасибо, я в самом деле прилягу, — ответила Сара тоже серьезно. — Надеюсь, что и леди Мальвина сможет отдохнуть.

— Она уже отдыхает. Я уговорил ее принять снотворное. Позвольте пожелать вам спокойной ночи, мисс Милдмей. Присылайте, не стесняясь, сразу за мной, если мальчику ночью станет хуже.

— Ночь уже почти кончилась, лорд Маллоу.

— Вы правы. И вы, должно быть, очень утомились. Поспите, сколько сможете.

Сара оставила дверь открытой, чтобы своевременно услышать малейший звук из комнаты Тайтуса. Она намеревалась лишь слегка вздремнуть, но усталость взяла свое, и она с трудом разомкнула веки, когда у окна раздался шелест отодвигаемой шторы.