Сара отступила и хотела захлопнуть дверь, но он помешал, придержав рукой.

— Я вам не верю, — сказала она.

— Думаете, я все это выдумал ради удовольствия заманить вас обратно? Зачем мне это нужно?

— Не знаю. Однако Тайтус был в полном порядке, когда я уезжала. Соумс тоже говорил, что ребенок совсем не ушибся. Почему бы вам не справиться у него?

— Соумс не доктор.

— Тогда каково заключение доктора?

— Симптомы не проявились отчетливо во время визита врача. Они дали себя знать, когда Тайтусу сообщили о вашем отъезде.

— Кто додумался сказать ему, да еще на ночь, когда он и без того был взволнован? Разве не могли подождать с этой новостью до утра?

— А вы разве не могли отложить свой отъезд до утра? — парировал Блейн.

Глаза Сары гневно сверкнули.

— У меня, быть может, нет денег, лорд Маллоу, но у меня есть своя гордость и чувство собственного достоинства.

На какое-то мгновение ей подумалось, что он сейчас закинет голову и, как всегда, громко и непочтительно расхохочется.

— Мне казалось, что женщина в вашем положении должна эти качества прятать подальше. Трудная и несправедливая ситуация, должен я признать. Но моя жена хочет извиниться перед вами, и я надеюсь, вы тоже будете снисходительны. Я подожду внизу, пока вы одеваетесь. Поторопитесь.

— Я больше не работаю у вас и не позволю, чтобы мной командовали.

— Я не командую, мисс Милдмей, а просто ставлю в известность. Если вы в состоянии отказать больному ребенку, то тут уж ничего не поделаешь. У меня тоже нет привычки умолять на коленях. А потому давайте не тратить драгоценное время впустую

Блейн повернулся и ушел, полный уверенности в себе. Он не сомневался, что скоро Сара спустится вниз и смирной овечкой вернется в дом, которого совсем недавно отреклась.

А Сара про себя решила, что если уж она возвратится, то на этот раз она больше не поддастся собственной слабости, будет держаться до конца и победит. И если история с болезнью Тайтуса преднамеренно раздута или вовсе не соответствует истине, то никакие уговоры на нее уже не подействуют.

Блейн приехал за ней один. Когда она вышла на улицу, укутанная в плащ, он сказал:

— Садитесь вместе со мной на козлы. Мне будет веселее в компании.

— Ночь холодная, и я бы предпочла ехать в экипаже.

Она уже не могла вести себя в прежней покорной манере. Период, когда она так поступала, навсегда отошел в прошлое. Блейн мог воспринимать это как ему угодно.

— Не так холодно, как вам кажется. Давайте поднимайтесь. Гопля!

Заметив, что Том Мерсер с любопытством взирает на эту сцену, Сара поняла, что ей не остается ничего другого, как подчиниться. Но она не собиралась все десять миль непринужденно болтать с Блейном. Девушка сидела нахохлившись и молчала. С моря дул ледяной ветер, шурша прошлогодней травой на плоских и безжизненных полях и путая гривы лошадей. Белесая луна освещала почти такую же белесую дорогу, теряющуюся за горизонтом. У Сары возникло чувство тоскливого одиночества. Подходящий фон для спектакля ужасов. Действующие лица уже собрались и готовились к выходу, чтобы сыграть последний акт драмы. Откуда ей было известно, что наступает заключительный акт, она не могла бы сказать точно. Но что-то должно было произойти. И ей страстно хотелось в это время находиться как можно дальше отсюда.

— Мерзнете? — спросил Блейн.

Сара не заметила, как зябко поежилась.

— Садитесь поближе ко мне, я прикрою вас от ветра.

Сара ничего не ответила и не пошевелилась.

— Кто вы, мисс Милдмей?

Она не удержалась и с возмущением сказала:

— Вам прекрасно известно, кто я такая, лорд Маллоу.