Наконец-то ей удалось ошеломить его, и она продолжала:

— Интересно, зачем ее понесло в летний домик? Едва ли за столь короткое время она могла узнать о его существовании.

— Тот же самый вопрос можно задать и вам, мисс Милдмей, — проговорил Блейн. — Раз, по вашему собственному признанию, брошь вы нашли совершенно случайно, то позвольте вас спросить: кого вы ждали?

Тайтус был весь поглощен танцами и стоял, тесно прижавшись лицом к перилам. Отодвинувшись несколько в сторону, Сара тихо сказала:

— Если вы и дальше будете докучать мне подобным образом, лорд Маллоу, то я буду вынуждена в конце концов уехать.

— Я вам не докучаю, а только нахожу вас чертовски скрытной и таинственной.

— Блейн!

От окрика Амалии, раздавшегося за спиной, Сара вздрогнула и, повернувшись, увидела искаженное гневом лицо Амалии.

— Что ты здесь делаешь? Почему не танцуешь?

— Дорогая, я как раз собираюсь. Мисс Милдмей…

Амалия больше не пыталась скрыть своей ненависти под маской притворной любезности.

— Мисс Милдмей! Прислуга! Когда ты едва побеседовал со своими гостями.

— С твоими гостями, моя дорогая, — слегка поклонился Блейн.

— А вот и Соумс! — воскликнул Тайтус. — Ты, Соумс, пришел танцевать?

Сара увидела приближающегося Соумса, за которым следовал взволнованный Томкинс. Сперва Сара не придала значения факту внезапного появления конюха в доме, настолько ее поразила произошедшая в лице Амалии перемена. Безудержная ярость уступила место неуверенности и тревоге. Она стояла с полуоткрытым ртом, в глазах отражался неизъяснимый страх.

— Добрый вечер, мистер Тайтус, — сказал Соумс, отстраняя от себя возбужденного мальчика. — Мне нужно с вами поговорить, милорд.

Блейн владел собой лучше, чем Амалия. Его лицо выражало лишь раздражение.

— Надеюсь, это действительно что-то очень важное, — заметил он.

— В чем дело, Соумс? — спросила Амалия резко.

В этот момент в зал вошел незнакомый мужчина, средних лет, с обветренным лицом. Соумс, понизив голос, сказал:

— Я бы сначала отослал ребенка в детскую комнату, милорд.

Оркестр играл медленный романтический вальс, и был слышен многоголосый говор гостей. Как показалось Саре, Амалия напоминала фигуру-леденец, которая начала таять, оказавшись чересчур близко от пламени свечи.

— Кто это? — спросил Блейн, указывая на незнакомца.

— Говорит, что заблудился, милорд. Вышел к озеру и увидел… — Соумс понизил голос, и Сара только уловила: — Под пристанью. Зацепилась за сваю. Должно быть, утопилась, бедняжка.

— Кто? — прошептала Амалия. — Кто?

Сара подтолкнула Тайтуса к двери. Увлеченный шумом и блеском, он шел нехотя, постоянно оглядываясь. Становилось как-то жутко оттого, что музыка продолжала звучать весело и безучастно.

— Портниха, миледи, — ответил Соумс серьезно. — По крайней мере, это должна быть она, потому что, по вашим словам, она украла у вас драгоценности, а на пальце утопленницы… кольцо с бриллиантом.

Невольно Амалия прикрыла рукой свое бриллиантовое ожерелье.

— Я говорила, что она воровка! — крикнула Амалия.

— Амалия, успокойся!

Блейн взял ее за руку. Маска приветливого хозяина слетела с его лица. Сара увидела его таким, каким всегда и представляла: угрюмым, суровым и страшным. Но держался он спокойно.

— Нужно информировать полицию, — добавил он коротко.