В рекрутах чувствовалось некое напряжение. Это ощущение было сродни натянутой струне. Они выполняли упражнения с особой тщательностью и усердием. Север! Что за события там назревают?

Появились Диармид и Муирна в военной форме, здоровые и довольные. Они, конечно, не узнали ее, но Рохейн этого и не хотела. Ей не нужна была благодарность за присланные подарки. Да и потом, не хотелось увидеть недоверие в их глазах, если она попробует раскрыться.

Рохейн не избегала друзей, она не знала, как с ними теперь общаться в связи с переменами в их и ее судьбах. Рохейн хотела попросить их разделить с ней состояние, когда все процедуры будут закончены. А пока ей необходимо убедиться, что у Диармида и Муирны все хорошо и они ни в чем не нуждаются. Девушка вернулась в Каэрмелор, так и не поговорив с ними.

— Это просто замечательно, — щебетала довольная теперешней своей жизнью Вивиана Веллесли, — что вас приглашают встретиться с леди Малвенной. — Она с немногими общается при Дворе. Когда я увидела вас вместе, мне показалось, что вы как две сестры.

У Рохейн моментально улучшилось настроение, когда Эрсилдоун представил ее талитянской леди, о которой говорили, что она последняя представительница королевской семьи Авлантии. Но надежды Рохейн не оправдались. Девушка не заметила, чтобы в зеленых глазах золотоволосой женщины мелькнула хотя бы маленькая искорка узнавания.

Ее собственные волосы стали отрастать, и уже были видны золотистые блики, но пока их замечала только она сама. Модные в Каэрмелоре шляпы, плотно прилегающие к голове, скрывали светлые корни. Служанка, не переставая разговаривать, расчесывала ее волосы щеткой, украшенной драгоценными камнями, и не обращала внимания на разницу в цвете. По привычке она выполняла работу на расстоянии вытянутой руки и смотрела, слегка прищурив глаза. Рохейн подозревала, что у девушки не очень хорошее зрение, скорее всего она страдала дальнозоркостью.

— Тем не менее никто не сможет сравниться с миледи, — продолжала болтать Вивиана. — Поверьте мне, я возьму на себя смелость утверждать, что лицу и фигуре миледи завидует весь Двор. Такие изящные ноги, а талия не толще моей шеи, клянусь.

Рохейн не обращала внимания на комплименты. Служанка работала языком гораздо усерднее, чем следовало, но с другой стороны, из нее как из рога изобилия сыпались все дворцовые новости.

— Когда я сказала Дайанелле, что ей пойдет зеленый цвет, — спросила Рохейн, — почему она воскликнула, что это революционно?

— Миледи, зеленый цвет не носят, по крайней мере не как основной цвет. Только в качестве отделки, и то не цвет зеленых листьев.

— А почему нет? Разве это запрещено?

Вивиана отпрянула.

— А на Островах Печали носят зеленый цвет, миледи?

— Нет, нет. Но ты ответь мне.

— Это не запрещено, просто не принято, и все.

— Но дайнаннские рыцари ведь носят зеленый цвет или по крайней мере его оттенки.

— Простите, миледи, но это не совсем так. Тот, что носят воины Роксбурга, смешан с коричневым, немного с серым и, возможно, чуть-чуть с шафрановым…

— И довольно много зеленого оттенка травы.

— … и немного зеленого. Это не натуральный цвет листьев или травы, а скорее оттенок пыльного папоротника.

— Понятно. А что касается обивки мебели?

— Это разрешается.

— А изумруды?

— Зеленые драгоценные камни надо носить с осторожностью. Пурпурный — королевский цвет, он, конечно, запрещен, — осмотрительно добавила служанка, чтобы не обидеть хозяйку и не показать, что та не разбирается в элементарных вещах.

— Конечно, — ответила Рохейн. — Пурпурный положен только королевской семье. Но почему зеленый нельзя носить?

— Просто этот цвет был когда-то любимым у темных сил.