– Надеюсь, вы спасете его. – Монах сцепил руки за спиной. – Кажется, человек он хороший. Не то что тот, другой, что приходил на могилу в лесу.

– Другой? – воскликнул Эмери. – Кто еще ходил на могилу к сэру Райcу?

Монах пожал плечами:

– Сам я с ним не разговаривал, но один из наших братьев пытался, и ему очень не понравилось высокомерие того человека. – Понизив голос, он добавил: – Он даже ругался на священной земле!

– Он не был членом Братства? – поинтересовалась Изабелла.

– Братства? – Монах уставился на нее в замешательстве. – Говорю же вам, миледи, он явился не из этих стен.

Значит, брат Морис ничего не знал о Братстве. Оставалось лишь поблагодарить его за ценные сведения и сделать Эмери знак следовать за ней. Интересно, сколько времени понадобится шерифу, чтобы приговорить Джордана к смерти.

Джордан ерзал на жесткой скамье. Зазвенела цепь, соединенная с наручником на его левом запястье, и он выругался от боли в боку, куда его ранил один из людей бейлифа. Положение было хуже некуда. Он не только не защитил Изабеллу, но позволил этим негодяям забрать тело Райcа. Что они с ним сделали? Люди бейлифа ничего ему не сказали, заявив, что он узнает обо всем на рассвете, когда шериф приговорит его к смерти.

Ему не оставалось ничего другого, как сидеть, скорчившись в крошечной – не просторнее шкафа – каморке, и наблюдать, как на вечернем небе за окном одна за другой зажигаются звезды. Освободить бы запястье! Он нашел бы способ улизнуть из комнаты – скорее всего это постоялый двор. Джордан уловил запахи пролитого эля и подгоревшего жаркого. В животе заурчало. Он не ел ничего, кроме ломтя хлеба на рассвете.

Впрочем, на неприятные ощущения в желудке он обратил внимания не больше, чем на боль в боку. В который раз ощупав наручник, Джордан выругался. Ему не освободиться без ключа. Бейлиф устроил целое представление, торжественно подвесив ключ к собственному поясу, и лишь потом позволил подручным перевязать свою сломанную ногу.

Привалившись к стене, Джордан вспомнил, как поклялся не обнажать меча для битвы – в настоящей ли войне или на турнире. Как быстро пришлось ему нарушить обет! Стоило бейлифу ударить Изабеллу – и он понял, что жаждет крови негодяя.

От тяжелого запаха жарящегося на углях мяса Джордану захотелось чихнуть. Дым становился все гуще. Джордан старался не думать о еде. Лучше думать об Изабелле! Слава Богу, Гамелл оставил ее на дороге. Сейчас она скорее всего за стенами приората, в безопасности. Как только он восстановит свое доброе имя, он поспешит в Кенвикский приорат, чтобы помочь Изабелле выполнить обязательства, возложенные на нее королевой. Не то чтобы она не могла обойтись без его помощи, если сумела одним ударом кнута сбить Гамелла с ног. Поразительное было зрелище. Однако если женщина бросает вызов мужчине с кучей подручных, очень скоро ей придется умолять о пощаде.

«Такую женщину нужно защищать от ее собственных заблуждений, – сказал он себе. – Я буду охранять ее в пути к королеве».

Лишь звезды в окне были свидетелями его клятвы.

Джордан чихнул опять. Дым щекотал его ноздри. Кажется, трактирщик хочет зажарить целую бычью тушу. Но ведь сейчас пост. Никто не станет жарить мясо.

Снаружи раздались крики. Джордан услышал, как хлопнула дверь.

– Пожар! – заорал кто-то.

Джордан попытался вскочить на ноги. Цепь натянулась, не давая ему встать. Он хотел дотянуться до двери, чтобы заколотить по ней изо всех сил. Боже правый, он не собирается сгореть на постоялом дворе, прикованный к стене, как домашняя скотина!

– Гамелл! Выпусти меня! Никто не отозвался.

Дым все сгущался. Джордан едва мог дышать.