— Изабелла так умоляла меня… — оправдывался он.

— О, я прекрасно знаю, ты не можешь ни в чем отказать ей. Думаю, настала пора возвращаться в Англию. Сначала пошлем туда девочек…

— Это их так огорчит…

— Наверное. Но это необходимо, Эдуард. Здесь все опаснее и опаснее, а если мы не вернемся в ближайшее время, опасность может возникнуть и там.

Она права не в первый уже раз, признался себе Эдуард и чуть ли не на следующий день отдал распоряжение снарядить корабль.

Чтобы подсластить пилюлю для Изабеллы, ей было сказано, что сестра поступает в ее полное распоряжение и она будет отвечать за ее благополучие и в пути, и по возвращении в Лондон. Кроме того, обеим принцессам преподнесли новые платья, сшитые по германской моде, и красивые плащи, отороченные мехом, что их утешило и примирило с судьбой.

Эдуард сумел нанести поражение французам на море и частично уничтожить их флот, но он тем не менее начинал понимать, что выиграть войну — дело невыполнимое: придется вести военные действия на чужой земле, где почти не удается снабжать войско оружием, провиантом и вообще всем необходимым. Если же иногда и удается, то требует так много времени и сил, что успех оборачивается чуть ли не поражением.

В этом ему пришлось уже несколько раз убедиться. Так случилось, к примеру, после осады замка в Турни, где он одержал победу, но вынужден был потом отступить, поскольку его войско осталось без припасов.

И тогда ему пришла в голову дерзновенная мысль, что спор с королем Франции можно разрешить совсем иным способом — вызвав короля Филиппа на поединок!

Эдуард был в восторге от такого решения — он давно уже считался умелым турнирным бойцом, не знавшим поражений. Разве не великолепно будет показать свое искусство перед высшим светом обеих стран, да и перед простым людом? О том, что он потерпит поражение, не могло быть и речи.

Однако король Филипп не имел склонности к турнирным забавам и решительно отказался от поединка, объяснив отказ тем, что Эдуард посмел назвать его в послании герцогом Валуа, а не королем Франции, каковым он был, есть и будет. Эдуард во всеуслышание заявил, что со стороны Филиппа это всего лишь повод, хитрый шаг, потому что все знают, какой непобедимый противник — английский король.

Впрочем, если бы Филипп даже принял вызов, еще неизвестно, как бы отнеслись к этому его друзья и советники: довольно неразумно, даже опасно решать в поединке судьбы короны и целого королевства. Но он и сам хорошо понимал это, поскольку не был таким горячим, как его царственный недруг, и не настолько поддавался случайным порывам, как тот.

Среди тех, кто отговаривал французского короля от безрассудного поединка, была и его сестра Жанна, графиня Эно, теща короля Эдуарда, которая видела подвиги зятя на турнирной арене. Она вообще была в ужасе от незаметно начавшейся войны, считая, что та принесет неисчислимые бедствия обеим странам, и ее суждение совпадало с тем, о чем давно уже говорила ее дочь Филиппа.

Графиня Эно, оставшаяся без мужа и дочерей, которые повыходили замуж и разъехались по разным странам, жила в это время в монастыре, но была полна решимости сделать все, что в ее силах, для прекращения распри между членами семьи: подумать только, ее родной брат и ее зять — смертельные враги! Нет, такого нельзя допустить! Она готова сама поговорить с обоими в любую минуту. Пока же она сообщила о намерении дочери и венценосному брату.

Когда Эдуард услышал от Филиппы о замысле ее матери, это привело его сперва в недоумение, а потом в ярость, но, как ни странно, заставило еще раз задуматься над всем происходящим. После внушительной победы на море самое время развивать успех и на суше, но он не мог возразить Филиппе, когда та говорила ему, что цена продолжения военных действий будет огромной и она сомневается, выдержит ли народ Англии дальнейшее увеличение налогов.