И он вытащил из пакета золотой кулон Виктории и копию завещания Джеффри.

Лицо герцога побледнело.

– Я всегда догадывался о том, что Эдвард приложил к этому руку, – сказал он. – Непонятно мне теперь только одно: почему он имел такое влияние на мою экономку?

– Могу вам ответить и на этот вопрос, – кивнул Майлс, доставая пожелтевший от времени лист бумаги и протягивал я его герцогу.

Люси подошла сзади и стала читать через плечо Джеффри.

– Невероятно, – воскликнул герцог. – И как только им удалось скрывать от меня все это столько лет! Ничего подобного я и предположить не мог.

Спустя несколько минут двое охранников привели в библиотеку миссис Оливер. Ее распущенные волосы резко контрастировали с опрятным платьем. Майлс указал экономке на стул, стоявший напротив герцога, а Люси подошла ближе к Джеффри, словно беря его под свою защиту.

Майлс хмуро посмотрел на экономку и сказал:

– Впервые вижу вас непричесанной, миссис Оливер, и должен заметить, что так ваша седина становится гораздо заметнее, особенно на висках. Вы никогда не были кокеткой, но всегда красили волосы. Зачем?

Она ничего не ответила, лишь сцепила сложенные на коленях руки.

– Для простой служанки вы ведете себя слишком высокомерно, – продолжал Майлс. – Но это легко понять, ведь вы происходите из знатной семьи. Ваш отец был видным епископом англиканской церкви. И, насколько мне известно, преподобный епископ Чемберлен отличался не только религиозным фанатизмом, но и скупостью.

Миссис Оливер промолчала и сейчас, опустив глаза.

– Прелестная юная девушка, вынужденная жить в такой обстановке, естественно, должна стремиться к независимости и свободе, – продолжил Майлс, присаживаясь на край стола. – Скажите, именно поэтому очаровательная Джессика Чемберлен бросилась в объятия человека, который был ненавистен ее отцу? Или у нее были другие причины гоняться за одним из самых отъявленных плутов во всем Лондоне?

Ледяная маска слетела с лица миссис Оливер, и она яростно закричала:

– Я любила его, будьте вы прокляты! – Ее стиснутые пальцы побелели. – Да, вам легко упрекать меня. Ведь вы не жили под одной крышей с моим отцом. А он нещадно бил меня за каждый проступок, даже за то, что я посмотрелась в зеркало. Этакая малость считалась у него тяжким грехом, а греху не было места в его доме! Я впервые смогла вздохнуть полной грудью только тогда, когда встретила Малкольма. Он сделал меня свободной и счастливой. Я любила его, – ее глаза наполнились слезами. – Я отдалась ему, когда мне не было и шестнадцати, вот как я его любила. Я молила господа, чтобы тот вдохнул в душу Малкольма хотя бы капельку любви ко мне. Но когда я сказала ему о том…

Она замолчала и уронила голову на грудь.

– Когда вы сказали ему, что у вас будет ребенок, – продолжил за нее Джеффри, – Малкольм отказался жениться на вас. Да, мой отец был холодным и грубым человеком. Представляю, как вы должны были его ненавидеть. Но почему вы мне не сказали о том, что Эдвард – ваш сын? Я с радостью принял бы вас в свою семью. Зачем столько двуличия и лжи, миссис Оливер? И что плохого сделал вам лично я?

Миссис Оливер подняла на Джеффри свои безумные глаза.

– Вы были сыном Кэти! Малкольм отказался жениться на мне и признавать моего сына только потому, что был предан памяти вашей матери и заботился о вашем будущем. Вы всегда были для него единственным ребенком, а моего он признать не пожелал. Эдварда объявили незаконнорожденным и отослали в приют.

Джеффри гневно поднялся на ноги.

– Адвокаты Малкольма сообщили, что на воспитание Эдварда пересылались достойные деньги.