— До чего ж ты восхитительна, моя ведьмочка! Строишь из себя недотрогу. Что ж, мне такие игры нравятся.

Тут губы его снова приблизились к ней, и на сей раз он не промазал и впился в ее рот, не обращая внимания на ее возмущенные вопли. Язык его попытался протиснуться меж ее губ. Она содрогнулась от отвращения.

— Откройся мне, красотка, — прохрипел барон, и колено его втиснулось между ее колен, а костлявые бедра прижали ее к стволу еще крепче. — Откройся, тогда и мне, и тебе будет еще приятнее. Я знаю, что ты успела слегка поиграть в эти игры с его сиятельством, так что не надо притворяться, что прикосновение мужских рук повергает тебя в шок.

Эта омерзительная пародия на поцелуи Рейна ранила Чарити в самое сердце. Темная волна отчаяния накрыла ее. Поцелуи Рейна, его готовность дарить наслаждение, его эротичные прикосновения — все ожило в ее памяти. Контраст с отвратительными поцелуями и грубыми ласками барона был столь велик, что она застонала-. Рейн называл ее «мой ангел». Для барона она была «ведьмочкой».

Она едва ощущала противные пальцы, шарившие по ее корсажу, подбиравшиеся к ее телу. Но когда губы его приблизились к ее губам, у нее вырвался крик ужаса. Барон засмеялся, будучи уверен, что обнаружил, как управлять ее пылкостью.

— Ах ты, ведьмочка! Как же ты у меня извиваешься и скулишь от желания! Я так и знал, что за всем этим девичьим благонравием скрывается такой фейерверк! Это ничего, что у тебя нет денег; я возьму за тобой Стэндвелл в качестве приданого. Стэндвелл у меня быстро превратится в очень богатое имение, а тебя я разодену как куколку. — Невзирая на сопротивление, он ухитрился поцеловать ее еще раз. И, уверенный в том, что она согласится, спросил: — Ведь ты выйдешь за меня, а, красотка?

Чарити смотрела снизу вверх в его ястребиное, жадное лицо и чувствовала, как из глубин отчаяния в ней поднимается волна гнева и отвращения. Никогда в жизни она не испытывала желания причинить боль какому-либо существу. Но отвращение к этому мужчине оказалось настолько сильно и неумолимо, что она, глядя ему прямо в глаза, хрипло прошептала:

— Да, выйду. — Лицо барона исказилось гнусной ухмылкой. — Но только очень скоро: через неделю, не позже.

Чем меньше времени она будет дрожать перед этой свадьбой, тем лучше. Однако барон от ее условия пришел в восторг; отлично, он женится и введет в дом молодую супругу еще до конца недели, и все кругом будут втайне завидовать тому, что он отхватил себе такую миленькую невесту, а вслух изумляться его романтичности; пренебрежение же долгом и халатное исполнение обязанностей будет списано на счет рассеянности влюбленного. Идеальный план!

И в торжестве барон был гнусен. Он больно ущипнул ее грудь, пообещав с самым развратным видом, что все целиком она получит после свершения обряда. Затем поправил ее корсажи повел, потрясенную и ошарашенную, к дому, чтобы объявить эту новость бабушке.

Леди Маргарет с трудом выслушала предложение барона. Она смотрела на искусанные губы милой внучки, на ее помятое платье и пылающие от стыда щеки и страдала вместе с ней. Чарити упорно избегала смотреть в глаза бабушке. А леди Маргарет не могла поверить, что Чарити желает выйти замуж за этого тщеславного и похотливого индюка.

Когда барон откланялся, леди Маргарет схватила Чарити за руку и заставила сесть на скамью возле окна.

— Что случилось, дитя? Он… обидел тебя?

Чарити, отводя взгляд, отрицательно покачала головой. Вот и еще одна ложь. С каждым разом лгать становилось все легче.

— Ты отказалась выйти за господина виконта, но выходишь за барона. Я не могу этого понять. — Леди Маргарет даже головой затрясла в отчаянии.