Возмущения у Кальпернии несколько поубавилось.

— Ладно. И то только потому, что могу все отработать.

Эллис рассмеялась и со злорадством сказала:

— Одно я знаю точно: остров и не догадывается, что на него обрушилось.

— Да уж, а то это болото что-то застоялось, — сказала Кальперния, растягивая слова на южный манер. — Вот посмотришь: завидев меня, все разбегутся кто куда.

Она закинула голову и расхохоталась густым, хриплым смехом, который исходил из нее волнами, как жар от раскаленного солнцем асфальта.

— Большинство с радостью оставят тебя в покое, стоит им только убедиться, что ты занята своим делом и не лезешь туда, куда не просят, — сообщила ей Эллис. — Но есть и такие, которых хлебом не корми, дай вставить другим палки в колеса. — И ей в очередной раз вспомнился Оуэн Уайт. — В таких случаях я обычно говорю им, чтобы шли куда подальше, но сейчас я себе этого позволить не могу. Боюсь распугать посетителей.

Она вспомнила то, о чем проболталась Люси, и в предчувствии грядущих неприятностей у нее даже заныло в животе.

— Детка, интерьерчик у тебя просто зашибись, готовишь ты отпадно — да народ в очереди будет стоять, чтобы попасть сюда! — Эллис с удовольствием обняла бы ее за эти слова, если бы Кальперния не прохаживалась по залу, осматривая все вокруг. Она остановилась, чтобы пощупать расшитое кухонное полотенце, глядя на него так, словно перед ней был артефакт утерянной цивилизации. — Просто мне понадобится время, чтобы привыкнуть ко всей этой вашей белой дряни, только и всего. У меня такое чувство, словно я попала на одно из этих старых шоу, которые показывают по «Никелодеону» в вечернем эфире. Типа «Новоиспеченный принц из Бель-Эр» или о том старике, который со своей семьей переезжает на окраину.

— «Джефферсоны», — подсказала Эллис. Она улыбнулась, представив Кальпернию в роли Джорджа Джефферсона.

Кальперния развернулась к ней лицом, уперев руки в бока.

— Видишь, это то, о чем я говорила. Ты, в отличие от меня, знаешь всю эту хрень.

При этом она улыбалась, поэтому Эллис не стала воспринимать ее слова всерьез.

— Садись, — предложила она, выдвигая стул. — Я принесу тебе что-нибудь перекусить.

— Хорошо бы. Я весь день ничего не ела. — Особо не церемонясь, Кальперния плюхнулась на стул. — Я зверски проголодалась, так что мне сейчас и стряпня Лорены покажется вкусной, — сказала она, имея в виду главную повариху в Пайн Ривер. Лорена когда-то была школьным диетологом. Теперь она весила около ста двадцати килограммов, была напрочь лишена чувства юмора и выражением лица напоминала борца сумо. Она умудрялась готовить так, что все ее блюда имели привкус мокрого картона.

На кухне Эллис наложила полную тарелку еды, а заодно сделала им обеим по чашке горячего какао — с настоящим молоком. После заключения, где все продукты были из пакетиков, это казалось непозволительной роскошью. Встреча с Кальпернией напомнила ей обо всех тех вещах, за которые она должна быть благодарна: о семье, о друзьях, о возможности начать все сначала. Она подумала и о Колине тоже, и эта мысль согрела ее. Она размешивала какао и тепло вспоминала то, что произошло между ними на этом месте несколькими часами раньше.

К тому времени как Кальперния смела подчистую все, что было на тарелке, Эллис допила какао и глаза у нее закрывались сами собой. Она была на ногах с половины пятого утра, и на следующее утро нужно было вставать в это же время.