Она тряхнула головой.

— Я от вас этого и не ждала. Я не из-за того попросила вас вести дело Джереми. А потому что вы знаете, каково это — быть поверженным. Более того, вы смогли подняться и идти дальше. Это признак силы, но никак не слабости.

Он внимательно изучал ее лицо, и она почувствовала, как между ними словно пробежала искра. Это нельзя было объяснить взаимной симпатией… или даже похотью… Это чувство было гораздо сильнее. У нее было ощущение, что во всем мире остались только они вдвоем — мужчина и женщина, висящие на волоске и цепляющиеся друг за друга, как за спасательный круг. Похоже, Колин тоже это почувствовал. Он протянул руку и провел по ее щеке, словно пытаясь вернуть ее — а может, и себя — к действительности. Она вздрогнула, почувствовав, как от его прикосновения по коже пробежали крохотные искорки тепла.

— Что ж, вот мы какие. Мы выжили, так ведь? — сказал он, с грустью и иронией одновременно. — По-моему, это уже само по себе достижение.

Она отступила на шаг, словно от края обрыва, боясь поскользнуться и сорваться.

— То есть у нас все в порядке? Вы ведь не собираетесь выйти из игры?

Он неопределенно пожал плечами.

— Нет, если вы считаете, что игра стоит свеч. Теперь остается только втащить Джереми к нам на борт.

Она, чувствуя, как внутри зашевелилось беспокойство, растерянно посмотрела на него.

— А с чего вы взяли, что он за бортом?

— Во-первых, он не до конца уверен в собственной невиновности.

— Что вы имеете в виду? Конечно же, он невиновен! — воскликнула она, встревоженная этими словами. Неужели Джереми сказал ему по секрету что-то такое, во что не посвятил их с Рэнди?

— Я думаю, понятие вины у него несколько размыто, — пояснил Колин. — Похоже, он не понимает, что воспользоваться состоянием девушки, когда оба они изрядно выпили, еще не означает стать насильником. Такое поведение достойно порицания, но не более того.

— Может, я с ним поговорю? — спросила она.

— Нет, позвольте мне самому. По-моему, я делаю некоторые успехи.

— Но есть еще что-то, да? — спросила она, глядя в его озабоченное лицо. — Что? Что опять не так?

— Точно не могу сказать, — произнес он, хмурясь еще больше. — Но у меня складывается какое-то странное впечатление… Здесь пахнет подставой. Может, окружной прокурор решил пополнить свой послужной список, а может, посадить Джереми — это для него дело принципа. Я здесь сравнительно недавно, чтобы успеть вникнуть во все закулисные игры, но чувствую, когда кого-то намеренно пытаются упрятать за решетку.

Эллис почувствовала, как от лица отхлынула кровь. Колин лишь подтвердил ее подозрения.

— Вам это не кажется. Более того, я даже уверена, что так оно и есть. — Она поделилась с ним своими тревогами по поводу Оуэна Уайта. — Я могла сказать вам об этом и раньше, но не хотела, чтобы вы приняли это за паранойю.

— Я попробую что-нибудь разузнать. Как вы думаете, ваш зять может ввести нас в курс дела?

— Гарри? — Она как-то не думала об этом раньше. Но теперь вдруг поняла, что если кто и знает, какие рычаги здесь задействованы, то это только он. Будучи заместителем начальника полиции, Гарри не мог не знать, где собака зарыта.

— Я поговорю с ним. Может, он и знает. — Но тут ей в голову пришла мысль, которая заставила ее нахмуриться. — Есть еще одна проблема. Допустим, нам удастся что-то нащупать. Но как мы это докажем? Не «жучки» же в кабинете у мэра ставить.