— Это ты во всем виноват. Во всем этом! — Она махнула рукой, захватывая не только испорченный шкафчик, но и все здание. Она дрожала, горло сдавили рыдания. — Ты на меня клевещешь. Говоришь, что это я все подстроила. Разве не так? И не вздумай отрицать.

Она наступала на него, сжимая в руке охапку влажных салфеток, превратившихся в потемневший слипшийся комок, и выкрикивая обвинения.

— Клянусь, я и слова никому не сказал! — выпалил Джереми, защищаясь от ее нападок. «Как-то все неправильно. Ведь я должен ее во всем винить», — подумал он.

— Ну да, конечно, — сказала она с иронией. — Я видела, как ты разговаривал с Джимми. С каких это пор ты стал его лучшим другом? Да он до этого и знать не знал о твоем существовании.

Она решительно вытерла слезы, что текли по покрасневшим, опухшим щекам. И он вспомнил, как в ту ночь Кэрри Энн выкрикивала имя Джимми. Вспомнил он и то, что Кэрри Энн и Джимми ДеЛоренци раньше встречались, пока Джимми не бросил ее, потому что заподозрил в измене.

— Кстати, готова поспорить, что ты все ему рассказал. Чтобы мне насолить.

— Зачем мне это делать? — Неподдельное удивление в голосе Джереми заставило Кэрри Энн притихнуть. Злость на ее лице сменилась недоверием.

— Ты что, смеешься надо мной?

— Я не думаю, что ты шлюха, — сказал он. Его лицо начало гореть еще больше — он смутно помнил, как сплелись их обнаженные тела на матрасе в доме Майка Диммока.

— Но ты все равно меня ненавидишь. — Она сказала это так, словно констатировала факт.

Он пожал плечами:

— Да уж, наверное, должен был бы ненавидеть.

Ее глаза расширились.

— Ты хочешь сказать, что не испытываешь ко мне ненависти?

Он на секунду задумался, перебирая свои ощущения и прислушиваясь к ним, как кончиком языка пробуют больной зуб. Наконец с легким изумлением в голосе, словно с трудом веря в то, что говорит, он ответил:

— Нет, похоже, что не испытываю.

— Ого. — Она недоверчиво уставилась на него.

Теперь, когда у них завязалось нечто похожее на разговор, Джереми осмелел настолько, что решился продолжить:

— Послушай, я наверняка был бы взбешен, если бы знал, что ты таким образом сводишь со мной счеты. Но мне кажется, ты на самом деле веришь во все, что рассказываешь полиции. Иначе зачем тебе проходить через все это? — Он указал на исписанный шкафчик.

Он ожидал нового приступа злости, ведь только что практически обвинил ее в том, что это она заварила всю эту кашу. Но Кэрри Энн смотрела на него задумчивым взглядом, словно видела впервые. Когда она наконец заговорила, ее голос был на удивление спокойным:

— Знаешь, а я ведь не должна с тобой разговаривать. Родители меня убьют, если узнают.

— Да уж, и меня тоже.

Джереми неуверенно улыбнулся уголком рта. Он не воспринимал Кэрри Энн как своего мучителя. Скорее как ребенка, который играл со спичками и нечаянно разжег пламя, которое уже невозможно погасить.

— Тебе помочь?

Он поглядел на дверцу шкафчика, где первые нацарапанные в спешке буквы были кое-как стерты и уже превратились в размытые серые пятна. Оставались еще X и А.

Она недовольно нахмурилась.

— А если тебя кто-нибудь увидит? Это будет выглядеть странно, не находишь?

Он равнодушно пожал плечами.

— Но сейчас здесь никого нет.

Джереми принес из мужского туалета еще бумажных полотенец и помог ей оттереть оставшуюся часть надписи. За это время оба не проронили ни слова. Они как раз заканчивали, когда прозвенел звонок с урока.