— Да уж, изнасилование — это еще цветочки по сравнению с покушением на убийство. К тому же я даже не угрожал жертве ножом и не обматывал ее скотчем.

Брат молча схватил его за руку, потащил за шкафы для раздевания, где не было никого, и усадил на лавку.

— Ты не должен говорить о таких вещах, по крайней мере на людях, — предостерег он шепотом. — Я-то знаю, что ты шутишь, но кое-кто из ребят может подумать черт знает что… — Он с опаской огляделся. — Ты же не хочешь вляпаться в еще большие неприятности.

Внезапно события последних нескольких недель обрушились на Джереми как лавина.

— С каких пор тебя это стало волновать? — огрызнулся он. Джереми знал, что несправедливо вымещать злобу на Райане, но был слишком взвинчен, чтобы что-то соображать.

— Я твой брат, дурная ты башка! Конечно, меня это волнует. — Райан выглядел скорее удивленным, нежели оскорбленным, что в его верности усомнились.

— Неужели? А я и не заметил.

Несмотря на накопившуюся злобу, в душе Джереми хотел лишь одного: вернуть те времена, когда они с Райаном катались на скейтбордах и часами торчали в магазине у мистера Кима, листая комиксы и украдкой заглядывая в «Плэйбой», когда никто не видел. Но он понимал, что былого не вернешь. Их пути разошлись. Если бы это были гонки, то Райан сейчас маячил бы где-то у финишной черты, в то время как Джереми остался далеко позади.

Вот и сейчас во взгляде Райана читалась только жалость. Почему-то это задевало Джереми больше всего. Он был таким ничтожеством, что не мог вывести из равновесия даже собственного брата!

— Заметил бы, если б не проводил все время с этим неудачником Рудницки, — сказал Райан совсем не злобно.

Джереми чувствовал, что в словах брата есть доля правды, но это лишь заставило его заступиться за Руда.

— Ты не знаешь его так хорошо, как знаю я.

— А мне этого и не нужно, — ответил Райан, тоном давая понять, что репутация Руда говорит сама за себя.

— Ну а сам-то чего? Что-то я не заметил, чтобы ты рвался со мной погулять.

— Если б ты думал головой, а не задницей, то сам бы понял, почему так получается. — И Джереми заметил проблеск злобы в глазах кузена. — Это ты всегда придумываешь отговорки, когда я тебя куда-нибудь зову.

Собрав остатки гордости и обернувшись ею, как изорванным плащом, Джереми заявил:

— Спасибо, но я не нуждаюсь в твоем сострадании.

Он был уверен, что Райан звал его с собой только из чувства семейного долга.

Райан изо всех сил ударил ладонью по открытой дверце шкафа, захлопывая ее с оглушительным грохотом, который эхом отразился от бетонного пола и стен раздевалки, заставив Джереми вздрогнуть.

— Боже мой, до чего дошло! Тебе никогда не приходило в голову, что мне просто нравится «зависать» с тобой? Или ты так увлеченно жалеешь себя, что даже не заметил, каким самовлюбленным придурком стал? — Джереми открыл было рот, чтобы возразить, но Райан только начал входить в раж. — Тебя хотя бы волнует, что происходит со мной? Что моя мать превратилась в буйнопомешанную? Господи, она всерьез собирается приковать себя к дереву! Она ведет себя так, будто это наш дом собираются сносить! Тебя бы сильно напрягло заскочить к нам и просто поболтать с ней? Посмотреть, можешь ли ты чем-то помочь? Она всегда хорошо к тебе относилась, парень. Мы все к тебе хорошо относились.

Джереми поднялся.

— Спасибо за лекцию. Мне теперь уже не так паршиво оттого, что я пропустил урок мистера Джи.

— Ты меня вообще слушаешь? Ты услышал хоть что-нибудь из того, что я говорил?

Райан был заметно удручен, его глаза сверкали, а рот вместо привычной улыбки был растянут в узкую полоску.