— Я не имею никакого отношения к тому, что произошло с твоим племянником, — запротестовал Оуэн.

— Но ты настоял на том, чтобы его судили по всей строгости — его, невинного ребенка.

— С чего ты взял, что он такой уж невинный?

— Потому что я знаю своего племянника. Он бы никогда этого не сделал.

— В некоторых ситуациях многие совершают поступки, которые никогда бы не совершили, сложись обстоятельства иначе, — заметил Оуэн, глядя на него.

И Гарри не оставил этот взгляд без внимания: он отлично знал, на что способен нормальный, разумный человек, доведенный до отчаяния. Он видел, что лоб Оуэна покрылся испариной, а сам он дрожит так, словно температура в комнате упала сразу градусов на двадцать. Словно издалека он слушал, как Оуэн продолжает уговаривать его мягким, слегка дрожащим голосом:

— Вот посмотри, к примеру, на себя. Я вижу, что недооценил тебя, Гарри. Я не смог рассмотреть в тебе твои… способности. Лен скоро уйдет на пенсию, и мы с удовольствием предложим человеку с твоими лидерскими качествами занять его место.

Гарри с отвращением покачал головой.

— Ты что, действительно считаешь, что я настолько туп, что попадусь на эту удочку? Поверю, что ты назначишь меня шефом полиции? Да стоит мне только выйти отсюда, как ты тут же кинешься звонить Лену, и отнюдь не для того, чтобы уговорить его пойти на пенсию пораньше.

Оуэн откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. На его лице появилось пораженческое выражение.

— Хорошо. Что ты тогда от меня хочешь? Говори. Все, что пожелаешь. Я сделаю все, о чем ты попросишь.

— Я хочу только этого! — Гарри навел пистолет на своего мучителя.

И в этот момент он услышал вдалеке вой сирен. Судя по всему, они не были одни в доме и кто-то вызвал полицию. На мгновение Гарри почувствовал сожаление. Он подумал о своих коллегах, которые готовы были прикрыть его под пулями и ради которых он сделал бы то же самое. О людях, которые менялись с ним сменами и подшучивали друг над другом. О людях, с которыми он бесчисленное множество раз сидел за бокалом пива в баре по соседству с участком. Их дети выросли у него на глазах, а жены звонили Дениз, когда им нужен был совет. Что они подумают, когда увидят это? Но его беспокойство тут же испарилось. К тому моменту, как они сюда доберутся, все будет кончено.

15

Апрель, 1943

Как только стемнело, они закопали тело. Взвалили его на ручную тележку и отвезли так далеко, как только смогли, пока заросли не стали совсем уж непроходимыми. На дне глубокого оврага, где туристы и любители пикников вряд ли бы очутились, они вырыли могилу. Уильям и Йоши копали яму, а Элеанор стояла и смотрела, стараясь не обращать внимания на брезентовый сверток у ног.

Позже, когда все будет кончено, она позволит себе подумать об этом, позволит жутким, разрозненным картинкам, мелькающим у нее в голове, сложиться в одно кошмарное целое. Но пока они не завершат это чудовищное дело, ей нужно сохранять спокойствие. Никто никогда не должен об этом узнать! И в первую очередь Люси. Не обезуметь от случившегося Элеанор помогала мысль, что произошедшее никак не отразится на дочери. Немного раньше она позвонила Саре Донован, матери лучшей подруги Люси, попросила ее забрать девочек из школы и оставить Люси у себя ночевать, объяснив все тем, что у нее неожиданно наметилась важная деловая встреча.

«Кровавое дельце», — подумала Элеанор, прикусывая губу, чтобы подавить рвавшийся наружу истерический смешок. Она слышала, как далеко отсюда лаяли собаки, словно услышали что-то или учуяли запах крови. Она знала, что собаки очень хорошо во всем разбираются. Может, именно поэтому она предпочитала их компанию обществу большинства людей.