Он подумал о костях, закопанных в Спринг-Хилл. Костях старика. Сначала Гарри подумал об этом как о плохом предзнаменовании. Они болтались там, где им не место, и смотрите, к чему это привело! В этот момент он поймал себя на мысли о том, как должен был чувствовать себя маленький мальчик с фотографии, выросший без отца и не знавший, что с ним случилось.

Но все это были пустые размышления. Гарри наконец вспомнил, что он здесь по делу, и бесшумно прошел в зал. Он услышал разговор в соседней комнате, но, подойдя ближе, понял, что это всего лишь телевизор. Приблизившись к открытой двери, он достал пистолет из кобуры и, прижавшись спиной к стене, осмотрел комнату в поисках опасности — именно этому его учили в академии, но до сих пор у него было не так много возможностей применить полученные знания на практике. Эта предосторожность показалась Гарри излишней, стоило ему увидеть единственного находящегося в комнате человека. Это был лысеющий мужчина, слегка располневший, который сидел в кресле напротив телевизора и мирно смотрел вечерний выпуск новостей. Инвалидное кресло стояло неподалеку.

Когда Гарри вошел, Оуэн поднял глаза и изумленно уставился на него. Он был одет в несколько теплых свитеров, а ноги прикрывал шерстяной плед. Оуэн выглядел больным и беспомощным. Должно быть, он прекрасно понимал, какое представляет собой жалкое зрелище, поэтому как можно более грозно воскликнул:

— Элкинс! Что ты здесь делаешь? Кто тебя впустил?

— Добрый вечер, сэр.

Гарри не стал утруждать себя ответом на вопрос по поводу того, как он попал в дом. Он просто извлек из этого возгласа кое-какую полезную для себя информацию, а именно то, что в доме никого, кроме них, нет. Иначе Оуэн предположил бы, что его впустила в дом горничная или жена.

И он сказал тем же странным, бесцветным голосом:

— Мне жаль, что пришлось побеспокоить вас дома, но этот вопрос не может ждать. Нам нужно кое-что обсудить.

Взгляд Оуэна упал на пистолет в его руке, и в его проницательных блеклых глазах промелькнул страх. Бросив украдкой взгляд на свое отражение в темном окне, Гарри понял, почему: в форме, залитой пивом, с глазами, словно у зомби, он ничем не напоминал офицера, отвечавшего за порядок в городе.

Быстрота, с которой Оуэн оценил ситуацию и попытался разрядить обстановку, была достойна восхищения.

— Раз так, проходи, не стой в дверях, — сказал он тоном радушного хозяина. — Налей себе выпить и садись. — Он махнул рукой в сторону деревянного шкафчика, на котором выстроились в ряд бутылки с ликерами и графины из граненого стекла. — Прошу, угощайся.

Пропустив его предложение мимо ушей, Гарри медленно повернулся и, нажав на курок, продырявил экран двадцатичетырехдюймового плазменного телевизора. Звук и изображение моментально пропали.

— Это круче, чем пульт дистанционного управления, — сказал он, хихикнув, словно умалишенный.

Он услышал крик и, обернувшись, увидел, что лицо Оуэна приобрело нездоровый серый оттенок. Тот облизал губы и спросил уже без прежней приветливости в голосе:

— Что… что тебе нужно?

— Что мне нужно? Отличный вопрос, сэр.

Казалось, Гарри на секунду задумался, прежде чем ответить. В голосе его наконец-то проявились хоть какие-то чувства.

— Для начала перестань доставать меня и мою семью.

Оуэн вздохнул с облегчением.

— Если это все, то считай, что дело сделано. Вообще-то ты должен был прийти ко мне с этим раньше.