— Здорово! Нужно как-то это отметить. Может, после ужина прогуляемся и выпьем по рутбиру?

Жена перестала раскладывать салфетки и презрительно-потрясенно посмотрела на него.

— Рутбир? Ему шестнадцать, Гарри, не шесть. Думаю, он уже достаточно взрослый для этого.

— Как и Тейлор, да? — брякнул он, не подумав.

Уперев руки в бока, Дениз встала в боевую позу и посмотрела на него тем самым взглядом.

— Хочешь начать все сначала? Я думала, вопрос уже закрыт.

— Прости, что я придаю слишком большое значение тому, что наша девятилетняя дочь будет расхаживать по городу одетая, как уличная проститутка, — сказал он.

«Прекрати, ради бога!» — взывал к нему голос разума. Но он уже не мог остановиться. Слишком разошелся.

— Ты же знаешь, сколько на улице извращенцев, которые только и ждут, как бы заполучить молоденькую девочку? Их полно вокруг!

Она фыркнула:

— На Грэйс Айленд? Прошу тебя, перестань.

— Были случаи. Помнишь ребенка Гиббонсов? — сказал он. Пусть тот парень не покушался на Джоани Гиббонс, а только продемонстрировал ей свое достоинство, но даже это…

— Гарри, я все знаю о сексуальных маньяках, — сказала она слишком спокойным голосом, как говорила в школе с детьми, которые были невнимательны на уроках. — Но не кажется ли тебе, что ты зашел слишком далеко?

Он почувствовал, как внутри что-то щелкнуло, и его гнев вырвался на свободу. Гарри совершенно перестал контролировать ситуацию — ему казалось, что следующие ужасные слова произносит за него кто-то другой:

— Нет, не кажется. Я считаю, что хорошо, что хотя бы один из нас беспокоится о том, что будет с детьми.

Лицо Дениз вытянулось — она не верила своим ушам. Она выглядела не менее потрясенной, чем если бы он поднял на нее руку, что за все восемнадцать лет их совместной жизни ему даже в голову не приходило. Но в последнее время он опасался, что это вполне может произойти, если ему не удастся взять себя в руки.

— Я сделаю вид, что не слышала этого, — сказала она.

Гарри прибегнул к психологическому приему, который раньше всегда срабатывал, и представил себе, как опускает вниз рычаг ручного тормоза одной из старинных паровых машин. Но только в этот раз тормоз заклинило, и поезд несся дальше:

— Ага, значит, я плохой парень? Это в твоем стиле, Дениз. Ты целыми днями цепляешься к детям. Сделай это, сделай то, не забудьте убрать в комнате, — перекривил он ее. — А стоит мне однажды сделать им замечание, как ты набрасываешься на меня, словно я диктатор какой-то.

Он видел, что она уже готова расплакаться.

— Я никогда не говорила…

Он с размаху ударил кулаком по столу, заставив ее подпрыгнуть. Из банки, зажатой в другой его руке, выплеснулось пиво.

— Не возражай мне! Я все еще здесь хозяин, и мои слова имеют вес.

Это были слова, которые могли бы исходить от его отца и которые шокировали бы его точно так же, как шокировали сейчас ее.

— Гарри, скажи на милость, что за бес в тебя вселился? Почему ты так себя ведешь? — Дениз выглядела скорее обеспокоенной, нежели огорченной. Даже не просто обеспокоенной, а испуганной. И это только усилило его гнев. Потому что Гарри знал, что это он за все в ответе. Он стал чужим собственной жене.

Поддавшись внезапному приступу гнева, он швырнул банку в стену. Она ударилась с пронзительным скрежетом и выбросила наружу фонтан пены. Некоторое время он просто стоял и смотрел, как пиво стекает по светло-зеленым обоям с изображенными на них виноградными лозами. Затем, ужаснувшись своему поступку, он со стоном упал на колени и закрыл лицо руками.