— Нет, не глупи. Все отлично, — быстро заверила ее Дениз. — Я уверена, что он вернется с минуты на минуту.

— Ты не звонила в участок?

— Ему там нечего делать. Он сдал смену лишь пару часов назад.

— И все же, возможно, стоит туда позвонить. Просто чтобы не волноваться. — Эллис знала, о чем думала сестра: что Гарри мог попасть в аварию. Но если за последний час или около того поступали вызовы на 911, то диспетчер обязательно будет об этом знать.

Дениз вздохнула:

— Да, ты права. Если его там нет, я могу попросить ребят сообщить, когда он появится.

— Перезвони мне, как только что-то станет известно, — сказала Эллис.

— Договорились.

Через несколько минут телефон зазвонил снова. На этот раз новости были такими, что казалось, будто земля разверзлась под ногами.

Колин услышал шум и, подняв глаза, увидел собаку, которая уселась в дверном проеме гостиной. Вскользь он подумал о том, как она проникла в дом. До этих пор Шеп отказывался покидать свой пост на крыльце, если только не сопровождал его к бухте. Но в нынешнем состоянии Колина эта мысль исчезла, едва успев появиться.

Он уставился на бутылку коньяка, которую держал в руке. «Реми Мартен». Бутылка была не откупорена, вокруг горлышка лежал слой пыли. «Просто позор позволить ей пропасть», — подумал Колин. Он повернул крышку. Когда печать, поддавшись, заскрипела, чувства его обострились. Он плеснул коньяку в стакан, который нашел на верхней полке шкафчика, и, почувствовав знакомый резкий запах, ощутил приятное возбуждение, словно алкоголь уже попал в кровь. Он поднес стакан к губам, когда вдруг снова взглянул на собаку.

Казалось, Шеп смотрит на него с укором.

— Чего ты смотришь? — спросил Колин. — Никогда не видел, как кто-то напивается?

Шеп поднял голову и тихонько заскулил. Колин почувствовал покалывание в шее и на какое-то мгновение отчетливо представил, что это дух его деда забрался в собаку. А что бы в такой ситуации решил Уильям? Несомненно, внук разочаровал бы его не меньше, чем сын.

Взгляд Колина привлек портрет над камином.

— И ты туда же? — спросил он женщину, которая с загадочной улыбкой глядела на него сверху вниз. В мягком свете лампы она казалась живой, и у него возникло ощущение, что если бы он прикоснулся к портрету, то почувствовал бы тепло ее тела.

Призраки… Мир полон их, и лучше смириться с этим, чем быть обреченным всю жизнь спотыкаться, пытаясь пройти мимо. «За тебя, моя дорогая», — молча провозгласил он. Отчетливее всего он ощущал дух своей жены. Да, Надин поняла бы все насчет Эллис. И она знала его достаточно хорошо, чтобы понимать и то, что этого никогда не будет. Что мог он предложить Эллис, кроме своих профессиональных услуг, когда едва ли знал, что делать с собственной жизнью?

Ободок стакана, который он поднес к своим губам, был для него сладчайшим из поцелуев, а насыщенный аромат, заполнивший его ноздри, манил сильнее, чем любой парфюм. Он закрыл глаза и в состоянии, близком к экстазу, уже готов был опрокинуть содержимое стакана в рот, как вдруг замер. Внезапно он отчетливо увидел все происходящее со стороны, глазами независимого наблюдателя. «Ты можешь находить этому любые объяснения, — сказал другой, трезвомыслящий Колин, — но на самом деле все сводится к тому, что ты просто ищешь оправдание своему пьянству».

Дрожащей рукой Колин медленно опустил стакан. Поспешно, пока не передумал, пошел в кухню и вылил его содержимое в раковину. Потом долго стоял, согнувшись и вцепившись в край стола. Он испытывал слабость, словно после изрядной дозы спиртного. Его переполняло отчаяние. И не только оттого, что он мог полностью разрушить эффект от девяти месяцев воздержания, но и потому, что в душе сожалел о том, что вылил коньяк в раковину.